Кризис на Центавре
Шрифт:
– Да, доктор, я знаю, – сочувственно произнесла Ухура.
– Самое неприятное, что ничего нельзя узнать о судьбе Джоанны. Мне даже не удалось переговорить с капитаном и Споком до их отлета. Жаль. Теперь придется ждать, пока они вернутся.
Ухура участливо положила ладонь на руку Маккоя.
– Не переживайте, доктор, – сказала она, – они же все прекрасно знают и понимают. Я буду постоянно на связи с капитаном, а он не меньше вашего хочет выяснить…, ну, что там вообще случилось. Капитан все сам проследит или, по крайней мере, поручит Споку. Я уверена!
Маккой грустно кивнул.
– Мне,
Маккой перевел взгляд на главный экран, всю нижнюю часть которого занимало бирюзовое свечение Центавра.
– Где-то там раньше были Новые Афины.
– Отсюда мы не увидим, доктор. У нас стационарная орбита, и мы по-прежнему висим над Макивертоном.
– Может, это и к лучшему, – задумчиво произнес Маккой.
Челночные корабли располагались в шлюзовом отсеке “Энтерпрайза”. Они были уже заправлены и готовы к полету, но все еще оставались пристыкованными к крейсеру.
Шесть человек, собравшихся отправиться на Центавр, слушали последние наставления капитана. Поврежденный глаз Чехова все еще болел и открывался не до конца. Лейтенант явно был не в духе. “Со стороны мы, наверное, похожи на актеров из какого-нибудь старого фантастического фильма”, – подумал он.
Кирк разговаривал с астронавтами через передатчик гермошлема. Они стояли на расстоянии меньше двух метров друг от друга и при разговоре никаких помех от ионизации пока не замечали.
– Перед тем, как мы покинем крейсер, – говорил Кирк, – я еще раз хочу вам напомнить следующее: офицеры Зулу и Чехов уже знают, что им следует делать во время старта, всем же остальным следует пристегнуться и оставаться на своем месте до тех пор, пока я или мистер Спок не подадим команду “отстегнуть ремни”. Не забудьте, что скорее всего нам придется совершать различные маневры, а посадочные модули не оборудованы гасителями инерции. И ни в коем случае не пытайтесь что-нибудь предпринимать самостоятельно, если вдруг в полете произойдет разгерметизация! В скафандрах воздуха хватит на очень долгое время. Мистер Спок, когда ваша команда прибудет в Новые Афины, не снимайте скафандры ни при каких обстоятельствах. Это приказ! Уровень радиации там достаточен, чтобы набрать смертельную дозу.
После этих слов и без того невеселый Чехов издал что-то вроде легкого стона. Он постарался утешить себя тем, что это вовсе не так уж страшно, и что лучше несколько часов походить в этом резиновом мешке, чем потом черт знает сколько времени валяться с лучевой болезнью в больнице. Если, конечно, успеешь до нее добраться живым.
Кирк тем временем продолжал инструктаж:
– И еще. Я не думаю, что на высоте двадцати тысяч километров оборонительная система для нас опасна. Компьютер не реагирует на флайеры, многие
Кирк на некоторое время умолк, стараясь определить настроение членов экспедиции.
– Пока позволяет ионизация, – продолжал он, – будем держать связь через коммуникаторы, потом перейдем на радио. Но вести разговоры будем только я и Спок. Теперь, кажется, все. Будут ли какие-нибудь вопросы? – он помедлил в ожидании вопросов, но их не последовало. – Очень хорошо. Желаю всем удачи и мягкой посадки! Мистер Зулу, займите ваше место в челноке.
Кирк помахал на прощание рукой, и астронавты направились к своему модулю, называвшемуся “Колумб”. На борту командирского челнока красовалась надпись “Галилей”.
Устроившись на своих местах и пристегнувшись ремнями безопасности, которые специально для этого полета сконструировал Монтгомери Скотт, астронавты отсчитывали последние секунды перед стартом. По шлюзовому отсеку разносилась прерывистая сирена, оповещавшая о начале разгерметизации. Зулу и Кирк занимались последней проверкой систем “Галилея”. Маленький корабль был готов к старту, и все индикаторы светились слабым зеленым светом. Капитан знал, что главный инженер “Энтерпрайза”, как всегда, все проверил сам.
– Как настроение, Зулу? – послышался в наушниках пилота голос Кирка.
– К полету готов! – бодро отозвался лейтенант. – Все показатели в норме, ручное управление включено. Все готово, капитан.
– Отлично! – Кирк переключил канал передатчика. – “Галилей” вызывает “Колумба”! Проверка связи. Как слышите меня, Спок?
– Слышу вас хорошо, капитан! Чехов докладывает, что все системы корабля функционируют нормально. Мы готовы к полету!
– Приготовиться к старту! Конец связи.
Кирк снова переключил коммуникатор.
– Говорит капитан Кирк! Вызываю капитанский мостик! Лейтенант Ухура, как меня слышите?
– Нормально, капитан. Бог вам в помощь, сэр!
– Спасибо! Присматривайте за крейсером! Отбой! “Галилей” вызывает дежурного по шлюзовому отсеку! Начинайте обратный отсчет! Нам пора.
– Есть, капитан! – послышался голос дежурного, – катапульта на взводе! Через тридцать секунд даю на стартовой площадке вакуум. Счастливого пути, сэр!
– Спасибо. Конец связи!
Капитан отключил переговорное устройство.
– Читал когда-нибудь о подобных высадках? – спросил он лейтенанта. – Лично я, честно говоря, никогда не думал, что придется самому вот так, по старинке, выпрыгивать на планету.
– Да уж, – улыбнулся Зулу, – раньше первый пилот всегда вел корабль до самой планеты. Много тогда народу погибло, особенно во время первых контактов с какой-нибудь цивилизацией. – Зулу широко улыбнулся, и Кирку показалось, что он заметил, как блеснули его зубы за тонированным стеклом гермошлема. – Кажется, последний инцидент был на Вулкане. Все шло нормально, пока капитан Гаррисон не захотел пожать руку главе Всепланетного Совета. Аборигены решили, что он хочет напасть на их вождя.