Кризис 19.11.2008

Русская жизнь журнал

Врачи зафиксировали у Саши сотрясение мозга, травму головы и ушиб брюшной полости. Со справками об этих травмах Светлана Валерьевна пошла в милицию. Вопрос о Камране вынесли на рассмотрение милицейской комиссии по делам несовершеннолетних, которая сделала ему предупреждение. «Светлана Валерьевна хотела, чтобы его поставили на учет, а когда они не поставили (в „Комсомолке“ написано, что все-таки поставили. — О. К.), говорила, что я комиссию подкупил. А в комиссии сорок человек. Как я могу подкупить сорок человек?» — говорит Шукюр.

VIII.

После этого случая Шукюр Тагиев написал заявление в прокуратуру насчет пощечины и угроз. Свидетели — двое одноклассников Камрана и друг семьи, который

забирал мальчика из школы (в «Комсомолке» написали, что это «водитель семьи», Шукюр говорит — именно знакомый, который на своей машине возит Камрана из школы домой). О тех свидетелях, которые мальчики, в газете писали, что они похожи на свиту юного злодея Драко Малфоя из книг о Гарри Поттере — всюду ходят за Камраном, потому что «дружат только за деньги». Спрашиваю Камрана, действительно ли это его ближайшие друзья. Он пожимает плечами — «у нас в классе все друзья».

IX.

Суд шел один месяц и шесть дней. В самом начале судья Рябикина предложила сторонам помириться и объявила пятнадцатиминутный перерыв. В «Комсомольской правде» написано, будто Тагиев сказал, что готов забрать заявление, «если Светлана Валерьевна извинится и выплатит 80 тысяч рублей в детский фонд, который он сам и курирует». «Какой детский фонд, я своих детей еле курирую, — комментирует этот эпизод Шукюр. — Про детский дом я действительно сказал — переведите любую сумму в любой детский дом, извинитесь, и вопрос закрыт. Судья сказала — давайте вообще без денег, все-таки учительница. Я согласился и на это, но Светлана Валерьевна отказалась».

Закончился суд, как мы уже знаем, пятью (четыре плюс одна) тысячами штрафа.

X.

Расследуя обстоятельства дела, активисты в блогах (то ли «пробив по базам» и обнаружив однофамильца, то ли в рамках сознательной лжи) выяснили, что Шукюр Тагиев — владелец компании «Эллада-сервис-фрукт» и, более того, «контролирует все овощные рынки столицы». Кузница с коллективом в шесть человек — это все-таки совсем не овощная монополия, да и внешне (одежда, обстановка в квартире и сама квартира) Тагиев не производит впечатления сколько-нибудь богатого человека. При этом статья в «Комсомолке» буквально наполовину состоит из описания богатств этой семьи — по версии автора статьи, например, Камран поспорил с друзьями на 10 тысяч рублей, что одним ударом свалит Сашу. А когда на другом (на каком — не написано) уроке у Камрана из учебника выпала пятитысячная купюра, которую он, по версии журналистки, использовал в качестве закладки, учительница попросила его поднять деньги, а он ответил, что пускай сама поднимет, потому что ей нужнее. Цитируется анонимный одноклассник Камрана: «Классный пацан (Камран. — О. К.). У него своя квартира рядом. Мы все там тусуемся. Там и выпивки, и сигарет — завались. Он на нас денег не жалеет». Еще написано, что Камран занимается восточными единоборствами «с собственным тренером». Собственный водитель, опять же, детский фонд, курируемый отцом, — классовая составляющая статьи в газете звучит гораздо более яростно, чем национальная (национальную с удовольствием дополнили и мифологизировали блоггеры).

Может быть, странно выглядит, что в этой своей заметке я уделяю столько внимания тексту в «Комсомольской правде». Но, мне кажется, та публикация действительно гораздо более интересна, чем сам конфликт Камрана и Саши. О том, что на самом деле происходит между школьниками, когда их не видят учителя и родители, не знает никто, а сами дети никогда не расскажут правды (собственно, поэтому к рассказу Камрана, конечно, стоит отнестись с известным скепсисом). Сюжет же с «Комсомолкой» — он и более очевиден, и более интересен. Обстоятельства, которые можно проверить (богатство семьи Тагиевых, факт постановки Камрана на учет и т. п.) свидетельствуют о том, что газета врет, нарочно превращая историю из конфликта двух мальчиков

в конфликт богатых и бедных, русских и нерусских. Зачем, почему? Шукюр Тагиев говорит, что журналистка Дарья Токарева давно дружит со Светланой Гоголевской и хотела с помощью публикации ей помочь — 17 ноября районный суд должен рассмотреть апелляцию учительницы. Мне кажется, это достаточно наивная версия. «Комсомольская правда» среди всех российских газет — это «Первый канал» (и по охвату аудитории, и по политической составляющей).

На форуме сайта «Комсомолки» до сих пор обсуждают эту историю, а отклики потом публикует бумажная газета; угадайте, что там пишут, если даже колумнист «Комсомолки» Александр Милкус, комментируя случай с учительницей, ненавязчиво подверстывает москвичей Тагиевых к вот этому: «С каждым годом в Москву все больше приезжает гостей из стран СНГ. И в школах все чаще можно услышать легкий акцент». Сейчас, когда у нас в экономике происходит сами знаете что, «Комсомолке» именно как официозному изданию очень нужны сюжеты, которые волновали бы ее читателя сильнее, чем кризис. А когда надо, можно и соврать.

XI.

История Гоголевской между тем уже пополнила список «народных сюжетов» — от «дела Иванниковой» до «новгородского дела», заняв среди них вполне заметное место.

Так получилось, что мне в свое время приходилось писать практически обо всех «народных сюжетах» — и каждый раз, как заклинание, я повторял одно и то же: «Здесь все не так однозначно». Некоторые читатели даже до сих пор думают, что у журналиста Кашина такая склонность к саморекламе за счет того, что он пишет об этих историях «так же, как все, только наоборот»; глупо оправдываться, но нет у меня такой склонности, более того — в какой-то момент я даже сам недоумевал: почему активисты выбирают для каждой своей кампании именно такие истории, в которых «все не так однозначно».

Потом понял. Просто историй, в которых все однозначно, не бывает вообще, в принципе. И, наверное, активисты сами это прекрасно знают. Знают, но стараются об этом не думать, потому что любая кампания (или истерика, как угодно) — в блогах, на площадях, в газетах — возможна только когда «все однозначно», и если факты вступают с этой однозначностью в противоречие, то тем хуже для фактов.

Есть что вспомнить

Битва за Днепр

Александр Храмчихин

О 65-летии битвы за Днепр никто не собирается вспоминать. Причем отнюдь не потому, что для России это теперь иностранная река (ее истоки, правда, находятся в Смоленской области, но ассоциируется она, конечно, с Украиной, по которой, в основном, и протекает), а Украина, расставаясь с «наследием прошлого», мягко говоря, несколько перегибает палку. Фактическое игнорирование периода Великой Отечественной между Курском и Берлином сложилось в советское время, и нынешняя историография просто продолжает эту традицию. Как-то исчезли из «памяти народной» Белорусская, Львовско-Сандомирская, Ясско-Кишиневская, Висло-Одерская операции, блестящие по масштабам и достигнутым результатам.

Впрочем, о 60-летии битвы за Днепр у нас вспомнили, правда, таким образом, что лучше бы этого не делали. Осенью 2004 года Москва поставила на Януковича как на будущего президента Украины и решила поднять его рейтинг, организовав с его участием торжества по случаю 60-летия освобождения Киева в день... 61-й годовщины данного события! Все российские СМИ с позорным послушанием (и позорным незнанием истории) транслировали цифру, спущенную сверху, многократно повторив, что Киев был освобожден в ноябре 1944 года (на самом деле к тому времени советские войска сражались на территории Польши, Венгрии и Югославии). Потом о сражении забыли снова.