Кристиан
Шрифт:
Снаружи гудел ветер. Он заметно усилился на второй день пути, и теперь грозил перерасти в шторм. Госпожа Хоши вновь вернулась к своим раздумьям. Осматривавший ее доктор Морисо[1] сказал, что она полностью здорова и способна произвести на свет еще ни одного младенца. Какая чепуха! Молодая женщина нервно передернула плечом, вынула из волос шпильки, и, крикнув служанке, что та может ложиться спать, сама легла на матрас.
Шторм набрал полную силу ближе к полуночи. Ихара, сначала помогавший команде бороться со стихией, потом вдруг спохватился и бросился к каюте Маны. Девушка наверняка сильно испугалась! И действительно, юная баронесса сидела, обняв руками
Когда самурай вошел, девушка мгновенно бросилась к нему и обняла. Испуг все же не настолько затмил ей разум. И как провинившаяся перед любимым женщина, она понимала, что сейчас ей представилась прекрасная возможность помириться.
– Что там снаружи? – спросила она.
– Буря, – коротко ответил Ихара, несколько опешивший от столь неожиданного проявления чувств.
– Я очень испугалась. …Ты весь промок!
Молодой человек не нашелся, что ответить на столь очевидное утверждение. Некоторое время оба молчали и, наконец, девушка решилась сказать то, что должна была.
– Прости, я вела себя непозволительно глупо! Но почему ты меня избегал?
– Не знал, как себя с тобой вести. Я не насильник и не собирался причинять тебе боль…
Мана уткнулась лицом ему в грудь, борясь со смущением.
– Они же справятся без тебя? Останься со мной.
– К-конечно останусь.
Корабль вдруг накренился и молодые люди едва не потеряли равновесие. Однако юноша устоял на ногах, и удержал супругу. Наклонившись к ней, он коснулся губами ее рта.
Она не противилась, когда он опустил ее на футон. Сильныe лaдoни Ихары лeгли Мане нa бeдрa. Дeвушкa ощутила, кaк ee мягкo прижaли к сeбe, пoчувствoвала силу мужскoгo жeлaния. Когда супруг между поцелуями стал освобождать ее от одежды, лишая девичью наготу ее последней защиты, японка слaбo вздрoгнулa. Нo теперь даже не подумала отталкивать того, кому ее крaсoтa ужe принадлежала по праву.
– Я люблю тебя, – тихо сказал он.
– И я тебя, – oтoзвaлaсь прeрывистым шeпoтoм девушка.
Когда она превратилась в женщину, Ихара мягко поцеловал лежащую под ним красавицу в ресницы, снимaя губaми нeвoльныe слeзинки.
В ту ночь буря нанесла немало повреждений судну, а одного матроса лишила жизни. Больше за все время пути никаких из ряда вон выходящих событий не произошло, и в положенный срок слегка потрепанный за много месяцев плаванья корабль гордо вошел в порт Нагасаки.
В шуме приморского города, когда шла выгрузка багажа, и путники осваивались на берегу после долгой качки, им встретились две придворные дамы, с которыми госпожа Хоши раньше водила дружбу.
– А что Токугава, еще жив и при власти? – осторожно спросила Шинджу.
– О, он изверг и монстр! – прошептала одна из женщин, склонившись к ней и прикрыв лицо веером. – Говорят, он хочет занять императорский дворец! Никто не может найти на него управу!
Влияние сегуна действительно росло. Император, по сути, исполнял второстепенную роль, а фактически правителем был воин Токугава Иецуна.
– Катана его ждет, а не императорский дворец, – процедила Шинджу. – Пес и вор!
Когда назначенный французским посланником в Японии барон де Брионе вместе с супругой, а также окружавшими его французами и японскими купцами прибыл во дворец Токугавы, там царило непривычное оживление. Обычно сегуну были свойственны военная строгость и умеренность. А сейчас членов делегации несколько удивили танцующие гейши, звуки музыки
Сейчас сегуну было всего тридцать пять лет. Иэцуна являлся старшим сыном Токугавы Иэмицу, внуком Токугавы Хидэтада и правнуком Токугавы Иэясу, т.е. четвертым сегуном Японии. Он родился в 1641 году и оказался довольно хилым ребенком со слабым здоровьем. Его отец умер в начале 1651 года, в возрасте сорока семи лет. После его смерти во главе сегуната пришлось встать десятилетнему ребенку Токугаве Иэцуна. До совершеннолетия от его лица правили пять регентов.
Молодому человеку довелось многое пережить. Большим испытанием стало восстание ронинов. Его предводители хотели свергнуть сегунат и казнить всех представителей рода Токугава. Но, к счастью, это восстание регенты жестоко подавили. Позже была еще одна попытка поднять восстание, но она также была подавлена. В целом правление Токугавы было относительно мирным, поскольку любые поползновения князей или крестьян свергнуть сегунат сразу подавлялись.
Иэцуне было всего около двадцати, когда случился ужасный пожар, полностью уничтоживший город Эдо. Но за два года столица была восстановлена. Однако, несмотря на все сделанное для государства, Токугава вызывал у многих лишь зависть и раздражение. Но не зря прадедом нынешнего сегуна был Токугава Иэясу – принц Минамото, дипломат и военачальник. Несмотря на слабость и болезненность, в детстве Иэцуна не умер, а благодаря постоянным тренировкам и закаливанию стал искусным воином и укрепил здоровье. Теперь его называли «выточенный из камня». Он был весь в себе. Закрытый. Мало что позволял о себе узнать.
Токугава принял французского барона очень достойно. Даже бровью не повел, узнав в нем своего самурая, бывшего когда-то купленным рабом князя Иоири. Даже не удивился тому, кто стоял рядом с французом.
После их отъезда прошло почти два года. Мане исполнилось шестнадцать, и она расцвела. Девушка заметно подросла, ее фигура немного округлилась, но оставалась по-девичьи тонкой и хрупкой. Легкий морской загар придал коже приятную персиковую золотистость. Из-за этого темные глаза юной японки стали выделяться еще ярче. Обрезанные перед побегом волосы уже сильно отрасли, и мягко поблескивали, когда на них падали солнечные лучи. Французское платье, хоть и простое, скромное, из серебристо-серого атласа, было пошито мастерски и очень выгодно подчеркивало изящную фигуру девушки.
– Это она должна была стать моей супругой? – шепотом спросил Юкайо у отца.
Но тот смотрел в другом направлении.
– Кто та женщина в розовом кимоно с золотыми узорами? – спросил он у стоявшего поблизости советника.
– Это вдова одного из бывших командиров нашего войска – Кавагути. Говорят, он умер во Франции от какой-то болезни. Всем известно, как европейцы не чистоплотны и какие страшные эпидемии из-за этого губят их народы…
– А она… Как относится к нашей власти? – Токугаву мало интересовала судьба купца и ситуация с эпидемиями в Европе.