Кристиан
Шрифт:
…Первый летний бал во дворце удивлял новыми модными веяниями, которые демонстрировали друг другу придворные дамы и кавалеры. Вереница экипажей у парадного входа не имела конца. От шелков различных цветов, неповторимых узоров кружева и блеска украшений рябило в глазах.
После того вечера у маркизы де Монтеспан, когда Кристиан вызвал Ивона на поединок, а тот позорно сбежал, девушка почти никуда не выезжала. Поэтому так волнительно было для нее участие в этом празднестве.
Но хорошее настроение вскоре было грубо испорчено. Один из ее
– Но почему? – изумился юноша.
– Лучше пойдите послушайте чужих сплетен, – бросила Софи.
– В таком случае до свидания. Сидите в девицах дальше. Надеюсь, в вашем доме есть дракон, которого принц должен победить? – едко ответил кавалер. – И вообще может быть, шевалье де Жонсьер говорил правду? Жаль несчастного. Из-за вас он рискует полечь на поле брани.
Наглец удалился, а девушка осталась стоять, переводя растерянный взгляд с одного придворного на другого и уже не понимая, что происходит вокруг. Кто-то обращался к ней, и она отвечала невпопад, глупо улыбалась чьим-то шуткам и вот-вот готова была расплакаться.
Военный лагерь французов у реки Рейн
– Где моя рука?
Ивон очнулся в палатке, освещенной одним свечным фонарем. Была глубокая ночь и вокруг стояла тишина. Радом на какой-то бочке примостился и дремал его сослуживец, а с некоторых пор друг, виконт д'Эрсан. Молодой человек тут же открыл глаза.
– Где рука? Что мне теперь делать без руки? Еще утром она была! – кричал Жонсьер, в ужасе глядя на свою забинтованную культю. Рука была отнята выше локтя.
Ивон попытался встать, но обессиленный после потери крови, снова рухнул на грязный, пропитанный потом, матрас. Шевалье в отчаянии принялся срывать бинты, и словно безумный качался с боку на бок. Д'Эрсан изо всех сил пытался удержать приятеля в неподвижном положении. Видимо, услышав шум, доносившийся из палатки, в нее вошел военный доктор. Вид у него был до крайности уставший, а на рукавах виднелись свежие капли крови – должно быть только сейчас, за полночь, закончил оперировать.
– Помогите, у него истерика, – взмолился виконт.
– Ему приготовят успокоительный отвар, – тихо сказал пожилой врач, и добавил уже почти шепотом, с жалостью глядя на солдата. – Ничего, и с одной рукой люди живут…
___________________
[1]Габриэль Николя де ла Рейни – первый глава полиции Парижа (в должности «генерал-лейтенант», учрежденной Людовиком XIV). Ла Рейни раскрыл заговор де Рогана против короля и нашумевшее «Дело о ядах», когда была арестована и казнена маркиза де Бренвилье – знаменитая французская отравительница, и в котором была замешана сама маркиза де Монтеспан.
Глава XVI.
Спустя месяц
Софи смотрела на старинную церковь Сен-Жермен-л’Оксерруа – великолепнейший образец готики, очаровывающий своей внушительной и мрачной красотой. Расположенная прямо напротив Лувра со стороны, противоположной арке Карузель, эта церковь завораживала, буквально заставляя каждого, кто впервые видел ее, остановиться и полюбоваться. Сюда ходили на молитву все французские короли[1]. В этот час, в лучах игривого и легкомысленного солнца, готические стены приобрели странное, удивительное очарование.
– Мадемуазель де Вард, прием уже начинается, – лакей учтиво замер поблизости.
Софи отвернулась от окна, подхватила юбки и поспешила в зал. Сейчас состоится церемония награждения особо отличившихся военных, а затем начнутся празднества, посвященные очередной победе французов над голландской армией.
Взяв под руку Ману, Софи улыбнулась девушке. Она с трудом уговорила юную японку поехать с ней, поскольку та ни за что не стала бы напрашиваться в высокое общество придворных красавиц и повес, и даже перестала бы себя уважать из-за этого. Поэтому мадемуазель де Вард пошла на хитрость – попросила княжну о помощи, сказав, что нуждается в поддержке и даже, возможно, защите.
Японка в национальном наряде выглядела прелестно и очень колоритно. И к тому же Мана прекрасно владела кинжалом и легким мечом, поэтому в случае чего могла выступить не только в качестве компаньонки, но и телохранительницы.
Рассмотреть церемонию награждения девушкам не удалось. Тщетно вытягивая шею и приподнимаясь на мысочках, Софи пыталась увидеть короля, что-то торжественно говорящего в другой части зала, а потом, поискав глазами мать, но так и не обнаружив ее, оставила попытки вникнуть в происходящее.
– Пойдемте лучше в парк, – предложила мадемуазель де Вард своей спутнице.
Мана радостно кивнула. Люди бросали на нее взгляды и ей это не нравилось. Кажется, все ожидали от японки очередного представления со стрельбой из лука или другой подобной выходки.
– Расскажите мне, во что вы верите, – неожиданно обратилась к княжне Софи, помогая себе жестами и мимикой. – Кому поклоняетесь?
Японка ее поняла.
– Природе, – просто ответила Мана, указывая в сторону деревьев и кустарников.
– Природе? – усмехнулась мадемуазель де Вард.
– Природным явлениям. Их силе, – уточнила японка. – Мы верим, что все вещи имеют свою духовную сущность. Камень, дерево, гора… Мы почитаем Солнце, точнее богиню Аматэрасу. Хотите, я расскажу легенду о ее рождении?
– Может быть, позже.
Прогулка по парку вскоре наскучила юной барышне. Софи вдруг схватила подругу за руку, чтобы ускорить ее семенящий шаг.
– Идемте в одно место… Наша церковь. Там мы возносим молитвы Богу.