Кристалл
Шрифт:
– А что едят эльфы? – спросил Роджер.
– То же, что и вы, только мы стараемся не есть мясо, – ответила девушка. – Это если есть выбор.
Вечером мы остановились на берегу быстрого ручья, в самой чаще соснового бора. Ручеек бежал, огибая лесных исполинов, а то и промывая себе дорогу под их корнями. В нем водилась рыба, а Тиал, которая на своей территории предпочитала быть вегетарианкой, набрала орехов, ягод и даже ухитрилась уговорить лесных пчел поделиться с нами медом. Именно уговорила – ни одна пчела даже не попыталась ее ужалить. Чистый воздух, пение птиц, вечерняя прохлада.
Наутро мы двинулись в путь – просто удивительно, насколько быстрее можно двигаться, если идти, не ожидая засад. Точнее, я-то ожидал всего, чего угодно, поскольку не верил, что происшедший в программе Кристалла сбой оставил в стороне этот райский уголок. По этой причине мы с мальчишкой шли чуть в стороне, и отрабатывали бой без дыхания, обычную «дорожку» с мечом, но без вдохов, на одном долгом выдохе. Когда мой ученик начал натыкаться на деревья, я решил, что на сегодня хватит.
– Вы ухаживаете за этим лесом? – поинтересовался Роджер, когда дыхание наконец к нему вернулось.
– Мы воспитываем его.
– Как это?
– Мы учим лес и лесных жителей жить в гармонии.
– А что же едят хищники? – усмехнулся мальчишка.
– Гармония – это не значит всеобщий мир. Это скорее… ну гармония. Хищники едят то, что им и положено – мясо.
– Ясно. А где твой народ?
– Не торопись, – улыбнулась Тиал. – Будет тебе и мой народ.
Однако получилось так, что первыми нам встретился не лесной народ, а гоблины. Их было четверо, и они свежевали только что убитого оленя. Почувствовав у спины клинки, они поднялись на ноги, и неохотно отдали оружие. Мы их связали, и собрали военный совет.
– И что нам с ними делать дальше? – поинтересовался я.
– Конечно, убить! – воскликнул Кирк. – Какие могут быть сомнения?
– Я предпочла бы узнать, что они делают в моем лесу, – заметила Тиал.
– Ха! – пренебрежительный возглас вырвался одновременно у Кирка и у одного из гоблинов. Роджер поспешно отвернулся, Джейн фыркнула, а Тиал закусила губу.
– Я думаю, они нам все расскажут добровольно, – сказал я, и принялся собирать валяющийся вокруг хворост. – Они будут умолять, чтобы мы спросили еще.
Говоря так, я обкладывал хворостом одного из пленников, в то время, как остальные с интересом наблюдали за моими действиями. Я всомнил, как с таким же интересом следили за смертью оборотня в объятиях розового куста солдаты армии вторжения. Беспокоился только тот гоблин, который находился в куче хвороста.
– Я скажу, – с ненавистью проскрежетал он. – Я все скажу. Мы разведчики, а за нами идет армия с Суриади и Трудных гор. К концу месяца в этих местах не останется ни одной эльфийской собаки.
Тиал обеспокоенно посмотрела на меня.
– Мы должны поспешить, – сказала она, – надо предупредить наших.
– Хорошо, – согласился я, – завтра сделаем марш-бросок.
Затем я посмотрел на гоблинов. Завтра их предстояло или
– Тиал, – я отозвал девушку в сторонку, – ты можешь сделать что-нибудь такое, что бы надолго их усыпило? Мы дойдем до твоих соотечественников, затем они смогут послать за ними гонцов. Я боюсь, у твоих старейшин будут еще вопросы…
– Ты просто не хочешь убивать безоружных, – усмехнулась девушка. – Я сделаю смесь.
– Спасибо, – сказал я, возвращаясь к пленникам. – А теперь мы поиграем в маленькую игру. Я буду говорить слово, а ты – переводить его на ваш язык. Ясно? А если я скажу фразу – ты переведешь фразу.
Ответом мне были недоумевающие взгляды – как гоблинов, так и моих спутников. Тогда я достал из кармана зажигалку, не земную, а сработанную гоблинами, и у них же только что конфискованную. Немедленно последовало горячее согласие.
– Разбивайте лагерь, – сказал я. – Род! Закончишь им помогать, иди сюда.
Можно ли за день выучить чужой язык? Нет, даже если у тебя абсолютная память. Но зато можно выучить как можно больше слов, и выражений, и затем мысленно повторять их, скажем, в течение месяца. Тогда ты и вправду заговоришь. Итак, мы начали. Роджер, которого я уже успел начать обучать, но не успел ничему толком научить в этой области, просто сидел рядом. Я мысленно открыл англо-гномовский карманный словарик, который составил, беседуя с Кирком, и пошел по списку, начиная с буквы «а». Всего там было чуть больше трех тысяч слов. Через час «беседы» и я и мой учитель вымотались почти до предела, а через четыре часа словарик закончился. Я мог бы отдохнуть, набраться сил перед завтрашним днем, тем более, что и Роджер, и все прочие спали, кроме несущей охрану Джейн, но нет, я имел глупость поинтересоваться, кто из гоблинов знает оркский. Оказалось – знали его все, так что я сменил «диктора» и начал все сначала. Где-то в полночь проснулась Тиал, чтобы составить и дать мне выпить настой от головной боли. Умница. Я галантно поцеловал девушке руку, поднял глаза, и увидел, что именно этот момент Джейн выбрала, чтобы подойти к костру за теплой накидкой.
Узнавать у пленных, владеет ли кто из них грамматикой языка, не имело смысла, поэтому я поступил так же, как в свое время с гномом – продиктовал с полсотни предложений в разных временах и с разными усложняющими оборотами, с тем, чтобы разобраться на досуге.
– Хорошо, – сказал я наконец. – А какие еще языки вы знаете? – На лицах гоблинов появилось выражение ужаса, но я настаивал, и они заговорили по-тиммански.
Марш-бросок – это обычно полушаг-полубег, причем кто-то в этом мероприятии должен быть лидером. Я отпадал автоматически, так как – даже после бессонной ночи – двигался быстрее, чем могли вынести мои спутники, так что мы бежали за Джейн. В качестве нагрузки на меня хотели было повесить рюкзак с Жанной, но я отказался, и девочку понес Роджер. Пусть привыкает. Мы шли уже достаточно долго, чтобы его мышцы окрепли немножко, и я планировал в скором времени научить его входить в состояние истерии, увеличивающей возможности человека, и очень привлекательной с точки зрения тренировок. В смысле замены их на медитации.