Криптозой

Головачев Василий Васильевич

Вопрос имел другой подтекст: где мы оказались? – и Утолин ответил, понимая чувства своих спутников:

– Если я правильно сориентировал ПН, мы вышли там, где надо. – Он вынул дискету, закрыл ноутбук. – Это реальность уровня экзофизики, как я это понимаю, и не исключено, что мы видим совсем не то, что здесь имеется на самом деле. Лаврик находится где-то неподалеку, я это чувствую.

– Он мог выйти за тысячи километров отсюда.

– Не мог, базовый алгоритм ПН имеет вполне конкретное физическое схождение, разброс не должен превышать долей процента. Нет, Лаврик действительно недалеко от нас, может быть, вообще рядом, в

двух шагах, хотя мы этого не видим.

– Как это – рядом? – удивилась Лилия, оглядываясь по сторонам. – Здесь же никого нет.

– Нет – для людей. К сожалению, возможности подпрограмм нашего уровня сложности ограниченны. Мы – существа шестимерного отражения действительности, а вы – вообще четырехмерного, учитывая стрелу времени как измерение. Но уровень сложности от инварианта к инварианту Гиперсети возрастает неимоверно, и в данной реальности многомерны не только время и пространство, но и сами законы, управляющие миром. Вот почему я сказал, что Лаврентий может находиться рядом. Наш аппарат восприятия реагирует на этот мир адекватно внутренним установкам и практическому опыту. Мы и видим его, наверное, по-разному, в соответствии с психосоматическими особенностями каждого. Вот ты, например. – Утолин посмотрел на Лилию. – Что ты видишь?

– Как это – что? – фыркнула женщина. – Мост… болото под ним… небо… туман…

– Болото? – оживился Кирилл, подходя к краю моста и заглядывая вниз. – Я лично вижу воду… и водоросли кое-где.

– Вот вам и ответ, – хмыкнул Утолин. – А мост вы видите одинаково?

– Бетонный, очень старый, – сказал Кирилл неуверенно.

– Из больших каменных блоков, – покачала головой Лиля. – Без перил, весь в трещинах…

Утолин улыбнулся.

– Убедились? Это шутки трехмерного восприятия. У каждого – свое. У меня, кстати, тоже. Я вообще вижу не мост, а металлический короб. Но пора заняться поисками нашего уважаемого хакера, пока он не сбежал в другой инвариант Гиперсети. К сожалению, мы не успели захватить ингравы, придется топать пешком.

– Ингравы?

– Антигравитационные пояса. Их ресурса хватило бы на пару тысяч километров. Хотя нам не придется идти долго. Ты ничего не чувствуешь?

Кирилл прислушался к своим ощущениям.

– Кто-то смотрит в спину…

– Это реакция подсознания на многомерье. Давайте пройдемся немного и посмотрим, что будет.

Утолин закрепил ноутбук на груди и зашагал по мосту к недалекой пелене тумана, скрывающей даль. Его спутники двинулись за ним, переваривая полученную информацию. Кириллу то и дело чудились появляющиеся и исчезающие полупрозрачные фигуры, конструкции, строения, растения, но он не решался заговорить об этом, чтобы не напугать жену. Лишь Утолин понимал его состояние, бросив пару заинтересованных взглядов, но и он не спешил затрагивать тему сенсорной чувствительности Тихомирова. Хотя явно догадывался о его возросших потенциях.

Они прошагали полкилометра, километр, два, но так и не приблизились к пухлой на вид и слоистой стене тумана. Складывалось впечатление, что туман впереди отступает, а позади догоняет, будто колодец видимости двигался вместе с ними.

Зато изменились мост и океан под ним.

Мост превратился в гладкий ледяной каток, на котором было трудно удержаться, а океан под ним (болото, каким видела его Лилия) вдруг превратился в заросли темно-зеленого, фиолетового и черного шипастого саксаула. Изредка из этих колючих чащоб вырастали

живые бамбуковидные хлысты с ярко-красными канделябрами на вершинах и тут же прятались обратно, словно испуганные появлением людей.

Утолин остановился.

– Нет, так мы границу не перейдем.

– Какую границу? – не понял Кирилл.

– Скорее всего это вторая буферная зона, отделяющая наш Ицах от более высокого слоя Гиперсети. Мы можем пройти мимо Лаврика и не заметить этого.

– Что же делать? – спросила Лилия, стараясь не отходить от Кирилла; «каток» под ногами стал таким скользким, что она не шла, а скользила, то и дело взмахивая руками, чтобы удержать равновесие.

– Не хочется еще раз разворачивать ПН. Попробуем возбудить ближайший узел перехода.

Утолин достал нейтрик и выстрелил в гладкую поверхность катка-моста.

В ту же секунду вокруг всех троих возникли полупрозрачные плоскости, образовавшие нечто вроде телефонной будки. Гладкий «лед» под ногами превратился в слой пара, и люди провалились вниз сквозь него, невольно ухватившись друг за друга. И оказались на дне небольшой впадины, окруженной зарослями колючего «саксаула».

Кирилл поднял голову. Вверху над ними светилась серебристая полоса, напоминающая след реактивного самолета. Очевидно, это был мост буферной зоны, видимый из глубин этого мира как голографическая проекция иных пространств.

– Нас впустили, – нарушил молчание озиравшийся Утолин. – Это обнадеживает. Выход в уровень совсем рядом.

– Лес – это лес? – спросил Кирилл, поймав вдруг мимолетную мысль. Он все еще изредка видел проявлявшихся на мгновение призраков и пришел к выводу, что нервничать из-за этого не стоит. Его подсознание пыталось проанализировать поступающую информацию и отразить ее в сознании.

– Ты делаешь успехи, полковник, – оглянулся на него Утолин, смерив Тихомирова оценивающим взглядом. – Кажется, я в тебе не ошибся. Давай-ка обсудим одну проблемку. – Он посмотрел на Лилию. – Мы отойдем на минутку, побудь здесь.

Кирилл хотел было отказаться, вопросительно посмотрел на жену. Лиля поймала его взгляд, попыталась выглядеть уверенной и бодрой.

– Не волнуйся, я никуда не денусь.

– Муж и жена – одна сатана, – прокомментировал их диалог Утолин. – Никак не возьму в толк, почему вы разошлись десять лет назад и жили врозь?

Кирилл и Лилия переглянулись.

– Я тоже этого не понимаю, – улыбнулась женщина. – Наверное, кому-то из нас надо было повзрослеть.

Утолин и Кирилл выбрались по склону впадины наверх и углубились в чащу черного, словно недавно сгоревшего «саксаула». Когда Кирилл приглядывался к этому «саксаулу», ему начинало казаться, что колючие ветви растения вдруг вспухают, превращаются в ручьи и струи дыма, изменяющие форму, проваливаются сами в себя и становятся глубокими и объемными, как длинные темные колодцы.

Утолин остро заглянул ему в глаза.

– Я вижу твою реакцию, Кирилл Иванович. Ты видишь больше, чем Лиля, и, возможно, даже больше, чем я. С чем и поздравляю. Пора бы тебе научиться видеть многомерье. Ты готов?

– К чему?

– Потенциал такой подпрограммы, как человек, гораздо более высок, чем степень ее реализации. Это касается как физических, так и умственных и пси-возможностей. Проявляется же этот потенциал лишь в отдельных случаях, когда создаются условия для возникновения сначала человека Воли, а потом Фигуры Влияния.