Криптонит Дубова

Воля Алёна

Любите ли вы свое сердце? А печень? Почки? Правую руку? Согласна, странные вопросы. Органы нужны для правильного функционирования организма. Они необходимы.

Насколько Удав умудрился стать важным для меня, не понимала вплоть до возвращения домой. Он опять исчез на неделю, а я вдруг осознала, что на третий день началась ломка. Его не хватало. Желание видеть и слышать выкручивало буквально на физическом уровне и побеждало в борьбе с разумом.

Не исключаю, что сорвалась бы и позвонила первой. В этом плане помогло присутствие Любы Масловой. Появившись с ворохом личных

проблем за плечами — она здорово отвлекала и перетягивала внимание на себя. Как же ее штормило, бедную. От ненавижу до люблю по триста раз за сутки. Попытки достучаться к самоуважению — имели непродолжительный эффект. Как же ребенок будет расти без козла отца? Этот козырь выбрасывался постоянно, но с тем же Любочка не спешила возвращаться к своему Валерке. К родителям тоже не могла, так как реверсировать на родину, находящуюся слишком далеко от нормальной цивилизации не хотелось.

Присутствие чужого человека на своей территории рано или поздно начинает приносить дискомфорт — это знают даже самые радушные хозяева. К концу первой недели совместного проживания я банально устала от вечного стенания и заламывания рук. Какой погоды у моря она ожидала, стало понятно немного позже. И что интересно, Кирилл раскусил ее метания буквально сразу.

Одним словом мы с Масловой проходили каждая по личным этапам бушующих эмоций, просто Люба — во всеуслышание, а я — молча. Работа, «Добролапыч», «Милосердие рядом» почему-то перестали приносить удовлетворение, как это происходило раньше. Постоянное ноющее чувство фрустрации очень мешало. Хотелось увидеть Дубова. Пускай говорит свои колкости, или лекции устраивает о вкусной и здоровой пище, или молча работает за своим ноутбуком — без разницы.

Бабушка Аля любила повторять, что случайностей не бывает. И это, если задуматься, действительно так. Если бы Любаша не оказалась у меня дома — я не увидела бы в воскресенье вечером телепередачу о светской жизни нашего города и не узнала бы о том, что у Кирилла Геннадиевича появилась новая… пассия. Между интервью с разными знаменитостями, пришедшими на презентацию какого-то нового фильма, камера показывала собравшийся бомонд. Удав попал в кадр дважды. Под ручку с брюнеткой.

***

Невидимый удар был настолько сокрушительным, что около часа находилась в полной прострации, не видя и не слыша ничего вокруг. В груди сжимало с такой силой, как будто сверху положили огромный камень. А как итог — очередной приступ мигрени. Без ауры. Благо вовремя сообразила выпить лекарство. Лежала потом, глядя пустым взглядом в потолок, слушала, как в бешеном ритме стучит сердце и мечтала… умереть.

Зачем он появился на моем пути?! Какой злой рок притянул ко мне этого человека?! Жила же вроде правильно, никому плохого не желая и не делая. За какие такие грехи?!

Весь понедельник — словно в бреду. Двигалась на автопилоте. Пелена перед глазами, щемящая боль, борьба кортизола с адреналином по венам. Глотая корвалол, отменила поездку в Центральный городской пункт переливания крови. Попросту побоялась сесть за руль. Зато вечером оттянулась по полной программе. Маслова уехала к какой-то из своих сокурсниц, найдя новые уши для излияния своих бед, а я смогла расслабиться в обнимку с коньяком и… сигаретами.

Чтоб было понятно — курить бросила после смерти Лешки, когда лежала в депрессии. Ничего тогда не хотелось. Ни жить, ни дышать, ни курить, ни есть. Воду

пила. И спала много.

Зато во вторник с самого утра почувствовала некое затишье. Хладнокровие и пустота. Словно выскоблил кто изнутри. Непродолжительное спокойствие дало передышку, прибавляя сил. А потом позвонил Дубов и сказал приехать к пяти часам. Даже поинтересовался как мои дела, угу.

Какой ужасной может быть ревность, до этого не знала. С мужем полное доверие. Все, что было до — давно стерлось из памяти. А тут — цунами. Единственный плюс — не наделала глупостей в порывах перед тем, как узнала новость.

Когда приехала к Удаву — из меня можно было стальной меч выковать. Ни один мускул не дрогнул. Обида и разочарование начали свою отвратительную работу. Жизнь ко мне вообще мало улыбалась, пора бы привыкнуть к пинкам и ударам. Реальность такова, что мы с Кириллом Геннадиевичем находились по разные стороны бездны. А глупые фантазии необходимо выкорчевывать.

— Добрый день. — Поздоровалась, столкнувшись с ним в коридоре, лишь немного смутившись. Он, судя по всему, вышел из своего кабинета. Мой взгляд непроизвольно обхватил его с ног до головы. Замшевые туфли, черные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротничком и закатанными рукавами — из-за чего контраст с загорелой кожей становился более ярким.

Сексуальный гад!

Выжидающая улыбка почему-то покоробила.

– Здравствуй, Нелли. — И тут же одернул домработницу, кивком головы отсылая. — Люда, я сам. — Подошел и помог снять пальто, после чего проследовал за мной в комнату. — Ты курила?

От неожиданности споткнулась. Ого!

— Да. — Сердце беспокойно дернулось в груди. Блин! Меня никто в жизни за это не вычитывал! А испуг появился неосознанно. Предчувствие — очень странная штука. Развернувшись, застыла с круглыми глазами. Он. Нюхал. Мое. Пальто.

Нормально?!

— Переодевайся и зайдешь потом ко мне. — Откладывая в сторону одежду, проговорил каким-то странным тоном и вышел.

Подумав, достала из сумки жвачку.

А то, прости господи, еще заставит хлоркой рот прополоскать

. Осмотрелась по сторонам и опять замерла. На столе возле зеркала стоял большой букет белых гвоздик.

Шта..?

Это как понимать?

В тот вечер мы поехали в театр на «Рождественскую рапсодию». Кирилл Геннадиевич, несмотря на все мои актерские способности, тем не менее, уловил напряжение.

— Нелли, что произошло? — спросил негромко, по дороге к вип-ложе.

— В смысле? Вы о чем?

Он не ответил, а когда заняли места, внимательно и долго смотрел.

— Сама расскажешь, или…

— Как вы там любите говорить: «Еще не время». — Ответила, выключая телефон.

Выражение его лица не берусь описать. Вначале опешил, потом вздернул в удивлении брови, а под конец вдруг фыркнул, прикрывшись кулаком. Развеселился. Какая прелесть. Что смешного, объясните на милость?

Буквально за пять минут до начала я краем глаза увидела Альбину. Ту самую сплетницу, с которой познакомилась несколько месяцев назад, когда мы впервые вдвоем «вышли в люди». Не знаю, каким образом, но сразу поняла, что пустующее место за нами ожидало ее. Внизу настраивался оркестр. Рывком приглушили свет. Времени на раздумья не было. Подняла руку и взялась за мизинец Дубова, примостив свое предплечье рядом с ним на подлокотник кресла.