Криптонит Дубова

Воля Алёна

Удав не спешил с ответом и очень этим пугал. Смотрел прямо с минуту или две. Тихий ужас.

— Ты здорово прогрессируешь, Нелли. За несколько последних дней уже второй правильный вопрос.

— Второй? — ничего не понимая, повторила словно попугай.

— Угу. — Сузил глаза в насмешке.

На смену замешательству внезапно пришла злость. Мистер загадочность с непонятными ребусами начинал напрягать. И я даже собиралась сказать что-то, набрав воздуха в грудь, но не успела. У Дубова зазвонил телефон. Короткий взгляд на экран,

а потом в мою сторону заставил подняться и уйти. Слушать чужие разговоры никогда не любила и считаю моветоном. А узнав, кем Кирюшенька является на самом деле — тем более не хотела. Меньше знаешь — крепче спишь.

В тот день Аурика так и не вышла. Зато на следующий рассказала свою печальную историю, пользуясь отсутствием наших мужчин, которые уехали на рыбалку. По большому счету — ситуация банальна и стара как мир. Поженились с Эмилем три года назад. Есть двухлетний сын. Недавно узнала об измене мужа. Зависима от него полностью. Если уйдет — о ребенке может забыть. Благоверный пригрозил, что заберет малого. Учитывая связи и деньги, в том, что так и сделает, сомнений нет. Но и надежды на то, что откажется от любовницы, тоже не было. Для последней Эмиль купил квартиру. Одним словом — жесть.

Слушая ее, боролась с подкатывающей к горлу тошнотой. Беспомощность — одно из самых гадких ощущений, которое испытывает человек. Моментально стали понятными и поведение Аурики и молчаливость и не эмоциональность в общении с супругом.

— Но если он привез тебя сюда и хочет помириться, выпросить прощение, то может стоит подумать? Плохой мир — лучше, чем хорошая война. Исходи из того, как будет удобнее и комфортнее жить в дальнейшем. — Высказала свое мнение, не зная на самом деле, чем можно было ее еще успокоить.

— Да. Привез. А вчера вечером рычал в лицо, что если буду закатывать подобные сцены — вышвырнет на улицу. И что сделал большую ошибку, решив взять меня с собой.

Я реально вздрагивала, слушая эту несчастную девушку. Как же мерзко. Подло. Отвратительно.

— Аурика, давай обменяемся телефонами. Если тебе понадобится помощь — ты можешь позвонить мне. Я обещаю поддержать в меру сил… Да, мы живем в разных странах, но мало ли…

— Спасибо, Нелли. Но ты — последний человек на этой планете к кому я смогу обратиться. За твоей спиной Кирилл. Он никогда не станет вмешиваться. И тебе не позволит. — Ответила с печальной улыбкой. Откинулась назад на шезлонг, и, глядя в небо вынесла вердикт: — Связываясь с таким как мой Алпаров, или твой Дубов нужно понимать, на что подписываешься.

Час от часу не легче! Мне и без того уже еле дышалось. И вот что прикажете делать? Как любит отвечать один мой хороший знакомый: «Плевать и ловить!»

— То есть… ситуация безвыходная? — спросила сдавленно.

— У меня — да. Или лишиться сына или заново научиться улыбаться Эмилю.

К чему я рассказала обо всем этом? К тому, что страх перед Кириллом Геннадьевичем увеличивался день ото дня в геометрической прогрессии. А история с Любой Масловой имела интересное продолжение, коснувшееся меня лично.

По поводу самого

отпуска. Если сложилось впечатление, что мы только то и делали, что валялись у бассейна — смею разубедить. Почти каждый божий день вырисовывалась какая-то ерунда. Честно скажу, для меня отдых — это лежать, читать, спать. Все остальные телодвижения воспринимаю как посягательство на покой и умиротворение. Но, во-первых — меня ставили перед фактом, а во-вторых — экзотики вокруг было столько, что пропустить интересное попросту не хотела. Обзорная экскурсия, плаванье на каяках, сноркелинг, спа-процедуры — как оказалось, ради всего вышеперечисленного можно и подвинуться со своими предпочтениями.

Ну и несколько слов о

клубничке

наших многоходовках с Удавом.

Я не удивлюсь, если окажусь единственной женщиной, которую отвезли на Сейшелы и не

вые…

переспали с ней при этом. Так и надо записать где-нибудь в манускриптах для потомков: «Арапова Нелли Аркадиевна не отдалась несмотря на».

Как так у меня вышло — сама диву даюсь. Очень сильную роль сыграл банальный страх. Приукрашивать себя и рассказывать басни о собственной стойкости и принципиальности не буду. Если бы поездка состоялась до разговора с Сашей — итог был бы совсем другим.

Дубов подкрадывался, особо не скрываясь, но и не переходил черту, словно предоставляя выбор. С одной стороны — соблюдал дистанцию, когда оставались наедине, как бы давая понять, что придерживается изначального соглашения, а с другой — выжимал мое терпение со сноровкой прачки выкручивающей стираное белье. Видимо он ждал ответной реакции, отклика на свои поползновения, но я лишь путалась в собственных желаниях и ощущениях.

К примеру, на второй день, сидя на берегу, умостился сзади, вытянув по бокам свои длинные ноги, и огорошил тихим вопросом на ухо:

— А у тебя твои женские дела, когда закончатся?

Размер моих глаз в ответ представляете? Шок. Испуг. Сердце мгновенно сбилось с привычного ритма, а кровь устремилась к щекам. Какое счастье, что располагалась спиной к нему! Иначе умерла бы со стыда!

— Вам-то это зачем, Кирилл Геннадиевич? — простонала, не сдерживая смущение и досаду.

Не ответил. Прижался плотнее и накрыл мои руки своими, переплетая пальцы. На попытку освободиться, сказал негроомко:

— Подожди. Я хочу поговорить.

Молчал минут пятнадцать, не меньше. Чем дольше вот так сидели — тем больше неловкости ощущала. Но Дубов не был бы собой, если бы не доказал, что может усугубить обстановку доведя до предела возможного.

— Нелли, я сейчас задам тебе вопрос, а ты мне честно на него ответишь. Хорошо? — Тон голоса не предлагал выбора. Давил. Заставлял. А потом контузил: — Твой отчим… он тебя… трогал?

Глава 27

В глазах потемнело. Эффект неожиданности сделал свое черное дело. Сжалась непроизвольно, а Кирилл это почувствовал.