Криппен
Шрифт:
Виктория Дрейк решила, что сегодня вечером сломит наконец сопротивление Эдмунда — или погибнет. Они все ближе подплывали к Канаде, Виктория практически вешалась на шею мужчине, а он отвергал ее при каждой удобной возможности — разве это можно пережить? Раньше в ее жизни такого не случалось, и будь она проклята, если допустит это сейчас. Если спустить с рук одному, то за ним потянутся другие. А что, если Эдмунд кому-нибудь расскажет? Ее репутация будет подорвана. Возможно, она больше никогда не возьмет верх.
Прошлым вечером, отправляясь спать, она заметила, что Эдмунд сидит один
Она подкралась к нему незаметно, осторожно ступая, чтобы не звякнули бокалы. Лишь когда Виктория уже практически поравнялась с Эдмундом, он поднял голову, внезапно очнувшись от раздумий, и заметил, что она стоит рядом.
— Виктория, — сказал он. — Ты напугала меня.
— Извини, — промолвила девушка. — Я окликнула тебя, но ты меня не услышал. — Ложь.
Он мельком взглянул на бутылку и бокалы у нее в руках и вздохнул. Уж не пытается ли она снова закрутить с ним роман?
— Я тебе не помешала? — нежно спросила Виктория.
— Нет, — ответил он без особого энтузиазма, желая тем не менее соблюсти правила приличия. — Пожалуйста, садись. Я вижу, ты принесла выпить.
Она засмеялась.
— Прошел еще один день, — сказала она. — И мне захотелось выпить немного шампанского — одной, вдали от всех. Я подумала, что смогу здесь на время спрятаться. Не ожидала никого здесь встретить.
— Но ты же принесла два бокала.
— Я сказала стюарду, что это для нас с матерью. Иначе он, наверное, не дал бы мне бутылку. Держи, — добавила она, протянув ему один, — теперь ты тоже сможешь со мной выпить.
Эдмунд подумал минуту и наконец, улыбнувшись, взял у нее из рук бокал. Оказалось, что она принесла огромную двухлитровую бутылку шампанского — целых две кварты.
— Да уж, бутыль ты принесла знатную, — сказал он. — Неужели собиралась выпить все одна?
Девушка пожала плечами и, отведя от него взгляд, посмотрела на иссиня-черное море с мерцавшими в лунном свете волнами.
— Я подумала, выпью бокальчик, — сказала она ему. — А потом еще один. И если захочется — еще один. А потом будет видно — по состоянию.
Эдмунд рассмеялся.
— Что ж, тогда приступим, — сказал он. Он потянулся за шампанским, с хлопком выбил пробку и подержал бутыль на весу, пока не стекла пена.
Виктория обожала шампанское. Это был ее самый любимый напиток с четырнадцати лет. Эдмунд налил два полных бокала и поставил тяжелую посудину у себя за спиной, чтобы не опрокинулась, — в желобок, оставленный стопором шлюпки.
— Твое здоровье, — сказал он, чокнувшись с попутчицей.
— Твое здоровье, — ответила Виктория. — За Канаду.
— За Канаду.
На пару минут между ними воцарилось молчание: они смотрели на воду и слушали ритмичный плеск воды о корпус. Эдмунд обрадовался, что Виктория наконец-то в спокойном настроении.
— Если бы в этом плавании ты мог что-нибудь изменить, — наконец спросила она, — что бы это было?
Эдмунд задумался.
— Возможно, это покажется странным, — сказал он, — но я бы заменил капитана.
— Капитана? — удивленно спросила Виктория. — Но с какой стати?
— Не знаю, — ответил Эдмунд. — Этому человеку я почему-то не доверяю. Когда оборачиваюсь, мне всегда кажется, он стоит сзади и за мной наблюдает. Выхожу из каюты — он притаился у двери, сижу в столовой — он в десяти футах от меня. Гуляю по палубе, поглядываю на штурманскую рубку — а он смотрит оттуда на меня в бинокль. Конечно, в ту секунду, когда я поднимаю глаза, он отворачивается, но вид его все равно меня тревожит.
Виктория подняла брови и убрала пару прядей, упавших на лицо.
— Честно говоря, даже не заметила, — сказала она. — Хотя один разок видела, как он стоял в коридоре возле наших кают и вел себя действительно очень странно.
— Наверно, у меня начинается паранойя, — произнес Эдмунд. — А ты? Что изменила бы ты?
— Все очень просто, — ответила она. — Мне хотелось бы иметь собственную каюту. Если ты не слышал, как храпит моя мать, значит, не знаешь, что такое бессонная ночь.
Эдмунд рассмеялся:
— Мне кажется, без подобной роскоши я вполне мог бы обойтись.
— Честно говоря, я с самого начала просила себе отдельную каюту, но мать сказала, что это слишком дорого. Но она просто пошутила, потому что сама просила отца забронировать «президентский люкс», который в любом случае почти в два раза дороже нашей каюты, но отец отказал ей, заявив, что этослишком дорого. В нашем роду все были ужасными скрягами, Эдмунд.
Они допили шампанское, и Эдмунд впервые почувствовал к Виктории симпатию. Он снова наполнил бокалы и подумал, что на самом деле не такая уж она дрянная девчонка, просто немного упрямая и своенравная. А сам он разве другой? Эдмунду так не казалось. В конце концов, если вспомнить, как он вел себя последнее время, действия Виктории отойдут на задний план.
Шпионя за Эдмундом, Виктория не заметила, что за ней тоже следили. Том Дюмарке, впервые за несколько дней принявший ванну, наблюдал за ней на расстоянии, недоумевая, почему она себя так ведет. Девушка держала в руках бутылку и два бокала, но стояла в тени, высматривая что-то или кого-то вдалеке. Как бы ему хотелось распить эту бутылку вместе с ней! Когда же Виктория наконец сдвинулась с места, он пошел за ней, но по другую сторону от шлюпок, и когда она прислонилась к одной из них, тоже прислонился с противоположной стороны, прислушиваясь к каждому слову. Мальчик был шокирован, узнав, с кем она там встретилась, и ему оставалось лишь, обойдя шлюпку, нарушить их идиллию. Он опустил руку во внутренний кармана куртки, где лежал перочинный нож, и с облегчением нащупал его. Если Эдмунд Робинсон попытается сплутовать, Том раз и навсегда положит конец его донжуанским похождениям. Эдмунда ведь предупреждали.