Криминалист 8

Мы с Дэйвом подождали немного и тоже вышли на улицу.

Конститьюшн-авеню. Почти одиннадцать утра. Солнце низкое, почти зимнее, холодное, просто белый диск за облаками.

Температура тридцать шесть по Фаренгейту, два градуса по Цельсию. Мухи уже давно не летают.

Деревья голые с черными ветками. На тротуаре редкие прохожие в пальто и шарфах, у них вырывались облачка пара изо рта. Вдалеке возвышался Монумент Вашингтона, белый шпиль вспарывающий серое небо.

Я стоял на ступенях суда и

дышал полной грудью. Холодный воздух, чистый, без запаха формальдегида, нефти или пороха. Вашингтонский воздух с привкусом мокрых листьев и далекого Потомака.

— Ну что, пошли или ты решил поспать на ступеньках? — спросил Дэйв и поднял воротник пальто.

Мы спустились по ступеням, перешли Конститьюшн-авеню на зеленый свет, добрались через два квартала до парковки, где стоял «Фэйрлейн». Сели внутрь.

Завел двигатель. Выехал на Пенсильвания-авеню, в сторону здания ФБР. Нужно написать рапорт и доложить Томпсону, а потом отнести папку Дороти.

Нужно жить дальше.

После обеда я взял рапорт, напечатанный на машинке, прошел мимо Джерри Коллинза, он печатал, не поднимая глаз, и постучал в дверь Томпсона.

— Входи. — Голос из-за двери хриплый и раздраженный. Обычный тон, обычный Томпсон.

Я открыл дверь и вошел. Кабинет все то же, на столе завал с документами, красный телефон, портрет Грея на стене, кактус в горшке «Аризона».

Пачка «Хоулс» новая, зеленая, почти полная. Томпсон сидел за столом и смотрел на кактус с тем сосредоточенным отвращением, с каким кот смотрит на миску с вареной рыбой.

— Поздравляю с вердиктом, — сказал он без улыбки. — Газеты уже пишут. «Пост» выдал на третьей полосе, «Стар» на пятой. «Мушиный детектив раскрывает убийство» это заголовок «Пост». Мне звонил Крейг и Бейкер из пресс-службы. А еще мне звонила моя жена, она прочитала статью за обедом и спросила, правда ли что ФБР теперь работает с мухами. Я сказал что это правда. Она сказала, тогда пусть ФБР заодно разберется с мухами на кухне. — Томпсон взял леденец, посмотрел на него и положил обратно. — Я теперь знаменит как начальник агента, говорящего с насекомыми. Благодарю тебя.

— Пожалуйста.

— Не умничай. Садись.

Я сел. Томпсон открыл ящик стола, правый и нижний, откуда раньше доставал «Маканудо», а теперь доставал папки. Положил передо мной тонкий конверт, не манильский, а белый, с красной полосой по диагонали: «Срочно. Конфиденциально.»

— Хватит чертовых мух, — сказал он. — Переходим к рыбе.

Я открыл конверт. Внутри лежали три документа.

Первый рапорт береговой охраны, на две страницы, штамп Седьмого округа, Майами. Ночной перехват в Мексиканском заливе, сто двадцать миль от побережья Флориды.

Рыболовный траулер «Санта-Клара», порт приписки Майами, задержан при попытке встречи с неопознанным мексиканским судном. Мексиканец ушел. На траулере нашли рыбу. Только рыбу. Ничего запрещенного, поэтому отпустили.

Второй документ это протокол полиции Майами, детектив Ф. Ромеро, от вчерашнего числа. Две страницы, машинопись.

Тело обнаружено в портовой конторе компании «Флорида

Марин Фиш», причал номер семь. Жертва Мигель Фуэнтес, сорок один год, капитан траулера «Санта-Клара». Найден привязанным к стулу.

Горло перерезано, а язык вытащен через разрез. На столе перед телом листок бумаги с одним словом по-испански: «Предатель». Квалификация: «смерть при невыясненных обстоятельствах». Дело открыто, расследование продолжается.

Я перечитал последнюю строчку. «Расследование продолжается.»

Третий документ записка от руки, на листке из блокнота. Почерк размашистый и торопливый: «Томпсон, посмотрите. Тот же порт и траулер. Береговая на ночной операции знала координаты от нашего человека. Теперь этот человек мертв. Колумбийский галстук. Произошла утечка информации. Прошу отправить Митчелла на усиление расследования. Брэдшоу.»

Я вспомнил это имя. Джек Брэдшоу, агент майамского отделения ФБР, мы работали вместе по делу об угоне самолета летом, пару месяцев назад.

Крупный, молчаливый, с обожженными солнцем руками и привычкой жевать незажженную сигарету. Грамотный агент. Если Брэдшоу просит отправить меня, значит, дело серьезное.

— Колумбийский галстук, — сказал я.

— Да, — сказал Томпсон. — Горло и язык. Ты знаешь, что это означает?

Конечно, я знал. Из материалов, которых в семьдесят втором году в картотеке ФБР еще не существовало.

Колумбийский галстук, на оригинале corbata colombiana, метод казни, распространенный среди южноамериканских наркоторговцев. Глубоко режут горло, через разрез вытягивают язык, оставляя висеть на груди.

Не просто убийство, а послание. Означает то, что жертва сливала информацию полиции. Или собиралась это сделать. Профессиональный сигнал, адресованный не только полиции, а всем, кто знает, что значит это слово.

— Фуэнтес капитан рыболовного траулера, — продолжал Томпсон. — Траулер «Санта-Клара» принадлежит «Флорида Марин Фиш», владелец Эдуардо Касас, кубинский эмигрант, уважаемый человек в Маленькой Гаване. Береговая охрана пыталась перехватить траулер на ночной встрече с мексиканским судном, по наводке информатора. Операция провалилась. Мексиканец ушел. Через несколько дней информатор обнаружен мертвым. — Томпсон взял леденец, на этот раз положил в рот. Хрустнул им еле слышно. — Брэдшоу считает что произошла утечка. Кто-то из флоридского отдела BNDD, знавший об информаторе, сообщил Касасу. И тогда Фуэнтес получил подарок в виде галстука.

— Рыба и героин, — сказал я.

— Рыба сверху, героин на дне. Старая но работающая схема. Морской маршрут через Мексиканский залив федеральная юрисдикция. Береговая охрана, ФБР, BNDD, там все пересекается. — Томпсон потер подбородок. — Брэдшоу просит отправить именно тебя. Помнит, как вы работали по угону. Говорит, ты умеешь считать.

— Считать?

— Рыбу, Митчелл. Надо считать рыбу. — Томпсон сморщился. — А еще просмотреть журналы рейсов, манифесты грузов, накладные на сдачу улова. Там будет паттерн, как в Хьюстоне с нефтью. Ты у нас любишь паттерны. Вот и найди какой-нибудь.