Крик совы
Шрифт:
Роберт отпил большой глоток горячего кофе, только что налитого доктором.
— На мой взгляд это — утопленник.
— Сейчас я приготовлю яичницу, — сказал доктор и снова исчез в кухне.
Джек осторожно присел на тахту рядом с Робертом.
— Ты хочешь сказать, что сейчас полиция даже не ищет Уинкупа? Прости, может, я глуп, но я чего-то не понимаю.
— Может, и ищут, но не слишком усердно, — сказал Роберт. — И ты не глупей других, так что не унижайся. Ты понял правильно. Они его не ищут. Зачем им?
— Ну а кто же, по их мнению, стреляет в тебя?
— Вот это им
В кухне на сковороде шипело масла Доктор остановился в дверях с лопаточкой в руках.
— По-моему, мистер Форестер прав. Полиции все равно. Мистер Форестер, я бы советовал вам опереть голову на подушки и передохнуть.
Он подложил подушки под спину, и Роберт откинулся назад.
— Как вы себя чувствуете?
— Прилично. Только немножко странно.
— Ничего удивительного, вы потеряли вчера много крови, как тут не чувствовать себя странно. Мне же пришлось зашить вам артерию, — бодро сказал доктор.
Джек снова посмотрел на часы.
— Хочешь что-нибудь передать через меня Джаффе, Боб?
— Нет, спасибо Джек. Хотя да, можешь сообщить ему, что сегодня меня не будет. Что я болен. Как только смогу, сразу напишу письмо с заявлением об уходе. С меня хватит. Правда.
Джек посмотрел на доктора, потом снова на Роберта.
— А что будет сегодня ночью? Собирается полиция…
— Я буду очень рад, если мистер Форестер согласится поехать ко мне, — сказал доктор Нотт. — В Риттерсвиль. Там ничего не может случиться, разве что, — он потер лысину, — разве что позвонят среди ночи с известием, что у кого-то несварение желудка. Старая штука, но она все еще действует. Не составите нам компанию, мистер Нилсон? Сейчас примемся за яичницу.
Джек встал.
— Нет, спасибо. Мне пора Боб, не подождать ли тебе с увольнением? Завтра даст заключение зубной врач…
— Как я могу после речей Джаффе? — сказал Роберт.
— А он произносил речи?
— Ну, не совсем, но я уверен: Джаффе считает, что я виноват — так или иначе. Психопаты фирме не нужны. Вот так-то.
— Но в Филадельфии ты будешь работать не у Джаффе.
— Неважно, они все связаны, — сказал Роберт. — Даже если зубной врач завтра скажет, что утопленник не Уинкуп, сам-то Уинкуп вряд ли объявится. Значит, доказательств, что я его не убивал, нет. — Роберт бросил взгляд на доктора, довольный, что тот слушает, стоя в дверях кухни. — Хорошо, что можно с вами говорить — говорить, что думаешь! — сказал Роберт, снова откидываясь на подушки.
— Но мне не нравится, что ты, кажется, сдаешься без боя, — ответил Джек, переминаясь с ноги на ногу в своих «луноходах». Роберт промолчал. Сдается? Он чувствовал себя хрупким, словно маленькая стеклянная коробочка. «А что я могу сделать? — думал он. — Ничего».
— В других обстоятельствах можно что-то предпринять, — проговорил он, — но тут я не вижу выхода. — Голос его нервически дрогнул, и внезапно он вспомнил Дженни. Это он виноват, что она покончила жизнь самоубийством. Она любила его, а он так все запутал, что она наложила на себя руки.
Джек похлопал его по плечу. Роберт сидел, опустив голову, прикрыв правой рукой глаза. Джек поговорил с доктором, и тот деловито объяснил, что, разумеется, Роберт побудет
Когда Роберт поел, в голове у него немного прояснилось. До завтрашнего вечера, когда зубной врач даст заключение, Грег обладает свободой действий, имея как бы carte blanche, а если врач, предположим, заявит, что утопленник — не Уинкуп, тогда полиции придется серьезнее взяться за поиски. Иначе говоря, в распоряжении Грега только сегодняшняя ночь. Ну а что, если, по иронии судьбы, подумал Роберт, зубной врач опознает в этом утопленнике Уинкупа и узнает коренные зубы в его верхней челюсти? Вот тогда Роберту придется смеяться над самим собой!
— По-моему, вам получше, — сказал доктор Нотт. — Я вижу по вашему лицу.
— Гораздо лучше, спасибо, доктор. Вряд ли мне стоит обременять вас собой, но за приглашение спасибо, большое спасибо.
— Почему не стоит? Оставаться на ночь в таком уединенном месте вам нельзя. Соседи у вас — странная публика. Может, вы предпочитаете переночевать у мистера Нилсона? Он приглашал к себе.
Роберт покачал головой.
— Нет, я никуда не хочу. Чует мое сердце, сегодня ночью я снова притяну к себе пулю. Так зачем же подвергать риску кого-то еще? Самым лучшим пристанищем для меня была бы больница или тюрьма. Тюрьма безопаснее, там стены толще.
— Ха, — засмеялся доктор, но улыбка его померкла. — Вы в самом деле считаете, что Уинкуп или кто там этим занимается, посмеет снова открыть по вас стрельбу?
Доктор с его круглой, склоненной набок головой вдруг показался Роберту олицетворением цивилизованного, основанного на логике, разумного и мирного образа жизни. Он явно никогда не имел дела ни со стрельбой, ни с такими людьми, как Грег.
Роберт улыбнулся.
— А чего ему бояться? Я и не подумаю звонить в полицию и просить: пришлите на ночь охрану! Да и сомневаюсь, что охрана мне поможет.
Доктор Нотт посмотрел на пол, на их пустые тарелки и перевел взгляд на Роберта.
— Во всяком случае, вам ни к чему оставаться здесь, где Уинкуп вас сразу найдет. Риттерсвиль отсюда милях в семнадцати. Поедете на своей машине. У меня большой гараж — две машины вполне поместятся. Мы расположимся на втором этаже. В первом этаже у меня только кухня и гостиная, — он улыбнулся, снова обретая уверенность — Я уж не говорю, что и на парадной, и на задней двери у меня отличные замки. Мой дом из самых старых здесь, когда-то такие дома называли пасторскими. Построен в 1887 году. Мне он достался в наследство от отца.
— Вы очень добры, — сказал Роберт, — но ехать к вам мне не следует. Возможно, я здесь и не останусь. Пока и сам не знаю, останусь или нет, но я не хочу быть там, где есть кто-то еще.
— Вы, вероятно, не знаете, — прервал его доктор, — что я живу в центре, в старой части города. Дома стоят рядом. Не впритирку, конечно, перед каждым лужайка, но у нас совсем не то, что здесь, — он повел рукой, — здесь вы видны со всех сторон, как подсадная утка, и ничего не стоит потом скрыться в лесу или в поле.