Шрифт:
Словно иней, сердобольный смех
Славно валится на…
на…
на РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ
Е. Летов
Пролог
00 001
Над Белым морем расстилается туман. По Соловкам бредёт колонна. По краям колонны – автоматчики, некоторые с собаками. Красные околыша фуражек блестят кокардами. Злые лица конвойных блестят потом.
– Не отставать! Не растягиваться! – разносятся крики над святым островом.
Колонна бредёт молча. Только шарканье босых ног по грунтовке. Такое, будто ползёт гигантская змея. И хриплое многоглоточное
Из-за пригорка на колонну набегает высокий проволочный забор. Колючепроволочный. И ворота в заборе колючие. Как глаза вертухайских собак. Над забором вывеска "ИБП ЦК КПСС имени 20-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции Ордена Трудового Красного Знамени Креветочный завод".
– Стой, раз-два! – рычит конвойный.
00 002
Закат. Грозный, кровавый.
В карантинном бараке после ужина выбирали старосту. Поначалу никто не хотел должности, но когда узнали о доппайке, сразу поднялся гвалт. Карантинные уже в первый день сумели сделать выводы о рационе в лагере. Кормили скудно.
На табуретку посерёд барака влез Мочловин.
– Товарищи! – начал Мочловин.
– Тамбовский волк тебе товарищ! – заорал на него Волов.
– Друзья, дайте сказать человеку, 10 минут осталось!
Выборы надо было закончить к 21:00. Иначе… Это многозначительное "иначе", сказанное старшиной карантинной зоны, не предвещало ничего хорошего.
Казалось бы, напоминание о быстротечности времени должно бы отрезвить заключённых, но нет. Гвалт поднялся такой, что невозможно было разобрать ни слова. Шумиха была прервана всё тем же карантинным старшиной, внезапно появившимся на пороге барака.
– Тихо, – спокойно и уверенно рёк старшина.
Барак повиновался.
Люди с тоской смотрели на хмурящего брови старшину. Ужас плескался в глазах зеков. Все боялись, что "иначе" наступит сейчас.
– Мы выбрали… меня… – тихо-тихо подал голос Мочловин.
– Да ты чё? – улыбнулся старшина.
– Д-д-да… – Мочловин начал заикаться.
– Вы его выбрали? – обводя взглядом барачных, вопросил старшина.
Ответом ему было энергичное кивание всех без исключения.
– Вот и славно. Через 5 минут отбой. Все по нарам.
Зеки, прирученные повиноваться без долгих разговоров, прыснули врассыпную, толкаясь и падая. Но через пять минут все лежали по местам.
Для 150-ти человек так закончился их первый день пребывания на креветочном заводе.
Сезон 1 Генератор 1
01 001
В 5:00 двери барака распахнулись от удара вертухайского сапога.
– Подъём, смОродь! – рожа вертухая в чине сержанта покраснела от натуги.
Зеки зашевелились и начали слезать с нар. Нары были трёхэтажные, и одна дамочка, спрыгивая, подвернула ногу.
– Построиться! – вертухай не снизил тона ни на полдецибела.
Зеки выстроились посередине барака вдоль жирной белой линии.
– По росту!
Началась недолгая возня. Зеки примерялись, перестраивались около 5-ти минут. Вертухай пялился в секундомер.
– Норма на построение – одна минута, – уже тише, но всё также грозно молвил вертухай. – Староста, ко мне с докладом!
Мочловин
– Сомкнуться, – сказал вертухай, не отводя прямого и бритвенно острого взгляда от Сергея Михайловича.
Шеренга сомкнулась.
– Так, чтобы вы понимали: все строятся по росту, время на построение – 1 минута, каждая секунда задержки – штраф 10 килограмм, староста подходит к разводящему и докладывает обстановку, после доклада встаёт слева от меня лицом к строю. Я внятен?
Шеренга по-бараньи кивнула. Никто не осмелился отвечать. Мочловин, остановившийся в двух шагах от сержанта, начал лепетать.
– Осмелюсь доложить… ночью происшествий не происходило…
– Разойтись. Готовиться к завтраку. Староста, за мной на выход. Без вещей, – вертухай чётко развернулся на 180 градусов и строевым шагом двинулся к выходу. – Не отставай, тля!
Мочловин и не думал отставать. На полусогнутых, сгорбившись и шмыгая носом, он плёлся за сержантом. В глазах его читались безмерная тоска и дурные предчувствия.
01 002
Мочловина не били, не пытали и не пытались расстрелять. В небольшом бревенчатом домике (на двери табличка "Штаб") ему дали подробный инструктаж поведения и распорядка дня. Заставили повторить наизусть 3 раза и отпустили в сопровождении всё того же сержанта.
Когда они возвращались в барак, ветер подул со стороны рабочей зоны лагеря. В нос Мочловину ударила невероятнейшая вонь. Он даже не сразу определил, что пахло тухлой рыбой. Судя по интенсивности запаха, тухлятины было несколько тонн. Мочловин поморщился и закашлялся.
– Привыкай, – буркнул вертухай и продолжил, видя немой вопрос в глазах визави, – известный запах, по профессии.
В бараке Мочловин, следуя полученным инструкциям, назначил себе трёх помощников. Помощники определили десятников. Организовали построение, и в части, касающейся, было доведено до сведения. На Заводе им. 20-ой Годовщины оргвопросы решались очень быстро. Никому не хотелось дожидаться оргвыводов. Научены.
День шёл неторопливо. По расписанию: завтрак, прогулка, обед, медосмотр, прогулка, ужин. Всё бы ничего и даже неплохо, но ВОНЬ. Ветер утвердился, и вонь сводила с ума.
На прогулке зеки гадали, чем занимаются в рабочей зоне. Из-за двухметрового дощатого забора не доносилось почти никаких звуков. Редкое позвякивание, типичное для сельской местности, да лай собак, также привычный для означенной местности. Спрашивать у охраны никто не осмелился. В ГУЛаге вообще не принято было задавать вопросы начальству. К вечеру ветер стих, стихла и вонь.
В 22:00 в барак зашёл дежурный и объявил отбой.
01 003
Новое утро родило некую странность. Подъём и построение прошли по регламенту. А вот завтрак. Завтрак был необычен. Сначала всем выдали по две пилюли. А потом вместе с овсянкой, овсяным хлебом и подсолённой, пахнущей водорослями водой выдали по кусочку мороженого фарша. Тухлого фарша. И дежурный сержант контролировал употребление пилюль и фарша. Зеки удивлялись, кривились, морщились, но ели. Первый же попытавшийся уклониться от странной обязанности был раскритикован сержантским сапогом. Больше возражений не следовало.