Крестоносец

Марченко Геннадий Борисович

Как объяснил Бернард, название Саарбрюккен происходит от слов из языка галлов, живших тут в римские времена: «сара» и «бруга», означающих, соответственно, «скала» и «поток». Ну, тут без обмана. И скала имеется, с разместившимся на ней графским замком, и поток в наличии — река Саар течёт на север, мимо западной окраины города.

Дома в городе большей частью деревянные, обмазанные глиной разных цветов, в основном светлых, крытые дранкой или пропитанными дёгтем досками. У жителей побогаче первый этаж каменный (услуги каменщиков стоят недёшево), выше дерево, крыши черепичные. Дома двухэтажные, у самых богатых в три этажа. До мансард ещё не додумались. До фахверков тоже, а то на улицах и ясным днём был бы вечерний сумрак. Дома на одной стороне улицы стоят впритык,

стена к стене, или с узкими переулками, где двум пешеходам тяжело разойтись. Улицы неширокие, две узкие местные телеги разъедутся с трудом. Через улицу переброшены верёвки с сохнущим на них тряпьём, высунувшись из верхних окон, переговариваются о своих делах женщины, не то хозяйки домов, не то служанки. Ну, дамы всегда любили почесать языками, а при отсутствии телефона со скайпом сойдёт и окно с соседкой через улочку.

Во многих домах, я бы даже сказал в большинстве, на первом этаже размещаются лавки или мастерские, а часто и то и другое. Хозяева живут выше. Дома большей частью украшены висящими поперёк улиц аляповатыми вывесками, разукрашенными в меру фантазии и кошелька заказчика, а также таланта художника, так что сразу видно, чем занимаются хозяева домов. По словам хозяина «Зелёного Рыцаря», у которого я расспрашивал о дороге через город, в самом Саарбрюккене живут только «статочные люди», то есть купцы, ремесленники и прочие в том же духе, у кого хватает средств на свой дом или его аренду. Беднота проживает за пределами городской стены, в предместьях (на Руси это называется посад), в хижинах, слепленных… Чуть не сказал «из говна и палок», но нет, хотя и довольно близко — из глины, хворостяных плетёнок и соломы.

Ремесленники обычно занимают целые улицы, группируясь по профессиям. Кузнецы в одном месте, гончары в другом, плотники в третьем… Так покупателям проще их найти, да и коллеги, принадлежащие к тому же цеху или гильдии, помогут в случае чего, например, при нападении бандитов. Только кожевенников, по словам хозяина таверны, выселили из города в особый посёлок немного ниже по реке: «Уж больно шкуры у них воняют, герр риттер!».

Хотя и сам город, не сказать, что благоухает розами. Впрочем, показанных в фильмах и описанных в книгах ужасов вроде ночных горшков и вёдер с помоями, выливаемых в средневековых городах из окон на улицу, прямо на головы прохожих, я тоже не увидел. Что, в общем, логично. За отходы жизнедеятельности, вылитые на богатого купца, священника или министериала, не говоря уже о дворянине, наёмнике, стражнике или ином представителе воинского сословия, гарантированы очень большие неприятности, весьма вероятно, что и с летальным исходом для выплеснувшего, а возможно и для живущих с ним под одной крышей. Да и простолюдин практически стопроцентно захочет выразить свою «благодарность» обидчику, если тот примерно равен с ним по положению в обществе.

Так что жидкие отходы жизнедеятельности хозяйки или служанки выносят на улицы и выливают в идущие посреди них канавы, в которые стекает также вода после дождя, а по весне и растаявший снег. Всё быстро впитывается в почву, мостовые в Саарбрюккене пока отсутствуют как класс, улицы — это просто плотно утоптанная земля. Ну а отходы потвёрже собирают в «поганое ведро» и отдают золотарям, что дважды в день, рано утром и вечером, перед закрытием ворот, обходят город со своими тележками и бочками, после чего вывозят свою «добычу» в пригороды, где продают огородникам на удобрение. Они же периодически углубляют канавы, снимая верхний, богатый перегноем слой, и продают всё тем же хозяевам огородов, которые на этих удобрениях растят овощи и сбывают горожанам. Такой вот круговорот дерьма в социуме.

Кстати, я никак не мог понять, почему профессию ассенизатора на Руси в старину обозвали словом золотарь? Что тут общего с золотом? А теперь вроде понял. Это от того, что они дерьмо превращают в золото! Ведь человек справляет нужду регулярно, да и помои в доме накапливаются постоянно, так что пока есть города и нет канализации — уборщики дерьма без работы и, соответственно, золотишка не останутся. Хотя, скорее, серебришка,

золото сейчас дорогое, в Европе — если мне моя обогащённая интернет-литературой память не изменяет — его добывают только в Венгрии и ещё в паре-тройке мест, да и там месторождения не сказать, что очень богатые. До времён, когда в европейские страны хлынет золотишко из американских, африканских и азиатских колоний, ещё века три с половиной-четыре, как минимум.

В общем, медяк к медяку каждый день — золотарю серебрушка. Если, конечно, львиную долю их не забирает «крыша», то есть власти или бандиты. Ну или какая-то своя гильдия, что в принципе сводится к тому же: «заплати налог — и спи спокойно». Сейчас всякие гильдии, цеха, братства везде, куда ни плюнь. Одиночке прожить тяжело, если он, конечно, не феодал с замком и дружиной. Да и таким обычно нужны сюзерен, что прикроет, и вассалы, что поддержат. Даже у воров, вроде, есть своя гильдия. Выходит, и у золотарей должна быть? И туда приходится заносить долю? И потому не слышали про разбогатевших золотарей? Или, нажив деньжат, они уезжают подальше от родных мест, и скрывают своё дурнопахнущее прошлое? Ведь деньги, как известно, не пахнут…

Так, а чего это меня потянуло на размышления о такой неаппетитной теме? Может потому, что, несмотря на работу золотарей, от улиц, точнее от канав посреди них, всё же ощутимо пованивает. Хотя и не так сильно, как я думал до знакомства с средневековыми городами.

А между тем улица, где, судя по вывескам и выставленной в окнах домов продукции, жили гончары, закончилась, и мы с Роландом вышли на городскую площадь, к которой, как дороги к Риму, сходились основные улицы города. Понятно, что от поленницы, на которой собирались меня превратить в угольки, уже не осталось и следа, но от воспоминаний у меня по спине пробежали мурашки.

Площадь эта в Саарбрюккене сейчас единственная и представляет собой центр городской жизни. С одной стороны, символ светской власти — ратуша. Трёхэтажный особнячок с каменным первым этажом и двумя деревянными сверху. Похож на дачку бизнесмена средней руки в XXI веке, только без прилегающего земельного участка. Здесь сидит городской магистрат, назначаемый графом из предложенных купеческими и ремесленными гильдиями и цехами лиц, причём к предложенным кандидатурам всегда прилагаются крупные суммы, так что эта честь доступна только городским «патрициям». Впрочем, решения магистрата всё равно утверждает граф, а в его отсутствие ландфогт. Так мне объяснил хозяин «Зелёного Рыцаря», Клаус, оказавшийся настоящим кладезем информации обо всём, что касалось города. Ну, трактирщики везде в это время самые информированные люди — сколько разговоров на разные темы бывает в их заведениях.

Напротив магистрата возвышается собор. Пока деревянный, что не удивляет. Каменные храмы в Средневековье строились десятилетиями, а то и веками, как Кёльнский собор, к примеру. И не потому, что средневековым европейцам так нравились долгострои, всё банально упиралось в финансовый вопрос. Когда находились деньги — тогда и строили. Нет денег — стройка стоит.

Строительство из камня, особенно больших сооружений, в эти времена дорогое удовольствие, чувствительно для бюджета, как говорили в одной рекламе 90-х. А если вспомнить, что через пару десятилетий Саарбрюккен должен разграбить Барбаросса, вряд ли горожанам доведётся увидеть здесь каменный храм в этом столетии.

Сама площадь невелика. Впрочем, сейчас везде так, может быть, кроме мегаполисов этого времени, вроде Константинополя и Багдада. Помню, ещё в той жизни поржал с либеральных интеллигентов, восторгавшихся средневековой новгородской «демократией» и сожалевших, что победила Москва с её самодержавием, а не Новгород с его «вольностью и народоправством». Собирались де все жители на вече и демократически решали государственные дела… Ага! Археологи давно уже измерили Вечевую площадь в Новгороде, и подсчитали, что втиснуться туда могли человек триста-четыреста, не больше. То есть бояре и богатые купцы с семействами. Потому и проиграли. Олигархи не способны ничего видеть дальше своего носа, кроме бабла.