Крестоносец

Марченко Геннадий Борисович

Э-э, дружище, ты ещё многого обо мне не знаешь. Ежели я тебе хоть частично приоткрою тайну своего появления в теле Симона, то у тебя может и крыша съехать.

— Святой Януарий направлял меня.

И я перекрестился двумя перстами, сложив вместе большой и указательный пальцы, как когда-то Роланд, а приятель перекрестится следом за мной.

— Видно, не зря ты заплатил штраф за этого несчастного крестьянина, видно, Господь решил тебя таким способом отблагодарить, возместив и приумножив.

Ага, Господь… Только его фамилия Спиридонов.

Тут мой товарищ задумчиво посмотрел на торчавший из моих

ножен эфес.

— Симон, а мы ведь совсем забыли про твой меч. Ты не хочешь заглянуть в лавку оружейника? Уж за двести денье можно поторговаться.

— И правда, куда ж я с этим обломком… Ну пойдём, немного потратимся. Кстати, я тебе должен три денье. Вот, держи.

— Не надо, вдруг как раз на двухстах сойдётесь, и эти три монетки тебе снова пригодятся. У лавки оружейника, которой служило расположенное рядом с крыльцом окно с откидывающимся подоконником, топтался шевалье. Пришлось минуты три ждать, пока он наконец-то выберет себе «бородатый» топор[4], отдав за него полсотни денье.

— Что желают молодые господа?

Мастеру в кожаном фартуке на вид было под пятьдесят, имел он окладистую бороду и густые брови, а также крепкие руки человека, привыкшего работать с железом. Похоже, он в первую очередь кузнец, а потом уже торговец.

— Мой товарищ желает выбрать меч, — опередил меня Роланд.

— Он хочет себе второй меч к уже имеющемуся? — кивнул он, как недавно и дю Шатле, на торчавший из ножен эфес.

Я взялся за него и вытащил наружу.

— О, я вижу, вам действительно нужен меч! Где это вы его так?

— Было дело, — уклончиво ответил я.

— Что ж, в жизни всякое случается, — не стал настаивать хозяин лавки.

— Наверное, его можно починить?

— Можно, но он уже не будет иметь прежней твёрдости. Впрочем, судя по клинку, он и без того уже был никуда не годен. Так что вы пришли туда, куда нужно, потому что во всей провинции Овернь никто лучше Тибо Форжерона[5] не изготовляет мечи в той кузне, что находится позади этого дома. Это самая знаменитая кузница во всей округе. Я использую лучшую сталь, а мой способ ковки никому из кузнецов Оверни не удаётся повторить, потому что он имеет свои секреты, которые я наследовал от моего отца, чья душа нынче, надеюсь, пребывает на небесах, так как он был добрым и благочестивым христианином. Даже начальник личной стражи Его Сиятельства заказывал у меня клинок. Какой именно меч вас интересует? Могу предложить меч меровингского образца, каролингского, классический романский меч, который предпочитают большинство рыцарей, есть и двуручные от клеймора до цвайхендера[6], как называют его германцы.

— А фламберга нет? — спросил я чисто из любопытства.

— Фламберга? О таком мече я не слышал, господин, — пожал тот плечами, одновременно разводя руки в стороны.

Да, кажется, эти мечи с волнистыми лезвиями появились позже и сейчас их ещё никто не ковал. Причём вроде как их даже запрещали в своё время якобы из-за того, что эти самые фламберги наносили рваные, незаживающие раны.

— Давайте не будем усложнять, посмотрим романские мечи, — предложил я.

— Один момент!

Форжерон исчез в глубине дома, вернувшись через несколько минут с целой охапкой мечей. Разложив их на прилавке, мастер широким жестом обвёл своё богатство.

— Ну, который вам приглянулся?

Роланд

взял один меч в руки, словно взвешивая его, крутанул в воздухе. Я взял другой, с коническим набалдашником на венце эфеса, по длине тот был практически как отцовский, от которого остались две половинки, которые я так и таскал в ножнах. Крутанул «восьмёрку»… Нет, что-то не то. Взял другой, с чуть более длинным (где-то метр с хвостиком) и тяжёлым лезвием, словно бы с узорной ёлочкой на нём и на котором словно бы играли тени[7], снова крутанул. Хм, а вот этот клинок неплох, хорошо лежит в руке, баланс удачный. Я более придирчиво осмотрел лезвие с долом от рукояти, заканчивавшимся в нескольких сантиметрах от заострённого конца. Уже порядком отросшим ногтем (надо бы подрезать при случае) тронул острую кромку… И правда острая, хоть ногти подстригай, никаких ножниц не надо. Надписей типа той, что была на отцовском клинке, нет, ну да мне они и ни к чему.

Я ещё раз крутанул. Вот понравился мне меч, сразу у нас с ним возникла какая-то «химия».

— Прекрасный выбор, шевалье, чьего имени я не знаю…

— Симон де Лонэ, — подсказал я, не отрывая взгляда от игравшего завораживающими тенями клинка.

— Прекрасный выбор, шевалье де Лонэ! Этот меч я выковал по заказу одного славного рыцаря из Монферрана, но тот, заплатив задаток, к сожалению, погиб, так и не дождавшись своего меча. Задаток я его родным вернул, — поспешно заверил мастер.

— Я и не думал сомневаться в вашей честности, господин Форжерон.

Тот довольно крякнул, то ли от того, что я не усомнился в его честности, то ли оттого, что я назвал его господином, что ремесленнику весьма, должно быть, польстило.

— Сколько вы за него хотите?

— Вместе с ножнами отдам вам… Так уж и быть, нравитесь вы мне, отдам за пятьсот денье. Четыреста пятьдесят за меч, и пятьдесят за прекрасные ножны. Тот рыцарь готов был заплатить за всё семьсот, видите, я вам делаю серьёзную уступку… Эй, Беатрис! — крикнул он, обернувшись назад. — Беатрис, свет очей моих, будь добра, принеси ножны для меча, который я выковал я в прошлом году для шевалье из Монферрана.

— Хорошо, отец, — послышался из глубины дома голос, показавшийся мне почему-то знакомым.

Не прошло и минуты, как из-за спины Форжерона показалась невысокая, хрупкая фигурка, и когда на неё упал луч заходящего солнца, я удивлённо приподнял брови — это была не кто иная, как та самая девица, которая едва не лишилась своего кошеля по милости воришки. Она меня, естественно, тоже узнала, и замерла с ножнами в руках, так же взметнув брови.

— Вы?

Её отец, переводя недоумённый взгляд с меня на дочь и обратно, кашлянул и поинтересовался:

— Беатрис, вы что, знакомы?

— Так это же тот самый юный господин, о котором я тебе рассказывала, он поймал укравшего у меня кошель вора.

— Ах вот оно что, — протянул Форжерон, оборачиваясь ко мне. — А я ведь ещё подумал, жаль, что нет возможности найти того благородного рыцаря и отблагодарить его. А вы, получается, сами меня нашли. Или вы расспросами узнали, где живёт моя дочь?

— Нет, нет, я оказался здесь совершенно случайно… Вернее, не совсем случайно, мне действительно нужен меч, вы же видели, в каком состоянии мой, а на этой площади только одна оружейная лавка.