Крестоносец
Шрифт:
Ночь опустилась, словно мягкое покрывало. Я ехал бок о бок с Андре и вспоминал наши скачки в Монкаде, когда он приезжал навестить меня после гибели Серхио.
Мой брат Серхио. Мой брат Андре. Я вспомнил об отце: он, наверное, участвует сейчас в каком-нибудь рыцарском турнире во Франции или Германии. А мать спустя семь лет после смерти Серхио все еще носит траур.
Мои мысли прервал далекий шум. Поначалу он был похож на раскаты грома, но, когда мы подъехали к замку ближе, я узнал грохот баллист.
— Такое впечатление, — сказал Рамон, ехавший позади меня, —
Вскоре мы услышали стук камня о камень — это снаряды, выпущенные из баллист, били в крепостные стены. Шум нарастал; казалось, будто и ручей, и сверчки, и вообще все вокруг смолкло из страха навлечь на себя гнев столь могущественных сил. Только мы продолжали свой путь, несмотря на протесты коней, которые жалобно ржали и взбрыкивали всякий раз, когда земля начинала дрожать. Я крепче сжал поводья.
По мере того как нарастал шум битвы, наши командиры один за другим стали выезжать вперед. Их заместители, включая нас с Андре, держались чуть позади. Полковник Делакорт поговорил со всеми тремя командирами по очереди: сначала с бароном, затем с доном Фернандо и, наконец, с дядюшкой Районом. Я не слышал слов, но наблюдал за нашими начальниками, пытаясь угадать, что нас ожидает. Выслушав полковника, барон схватил своего заместителя за руку и энергично ее потряс. Дон Фернандо перекрестился и поцеловал сжатый кулак. Рамон оглянулся на нас с Андре, но по его лицу я не смог ничего прочесть.
Примерно в паре миль от крепости, за горным хребтом, скрывавшим нас от врага, полковник Делакорт велел всем спешиться и рыцарям облачиться в доспехи. С помощью друг друга и нескольких оставшихся оруженосцев мы сумели надеть доспехи, слушая, как полковник излагает свой план действий. Иногда шум обстрела заглушал голос Делакорта, но как только стихало, он продолжал объяснять. Внимая его четким и ясным указаниям, многие из нас с сожалением недоумевали, почему нами командует не он, а барон Берньер.
— Мы не будем нападать на войско Бейбарса за пределами замка, — говорил Делакорт. — В миле от крепости есть тайный подземный ход, который ведет к внутренним укреплениям. Мы держали в секрете существование этого туннеля даже от самых верных воинов, о нем знали только великий магистр и жившие в замке рыцари-госпитальеры. Если вас схватят, ни в коем случае не раскрывайте эту тайну. Вход отмечен грудой камней, нагроможденных на квадратную плиту. Бейбарсу ничего не известно о туннеле, и, пока камни остаются на месте, потайной ход не будет обнаружен. Тропинка, ведущая ко входу, довольно узкая, поэтому лошадей придется оставить здесь. Пешком, с кинжалами наготове мы быстро доберемся до места, это займет минут десять — пятнадцать. Рамон, я прошу ваших людей позаботиться о вражеских часовых, которые могут случайно наткнуться на наш отряд.
— Будет сделано, полковник, — ответил Рамон.
— Когда последний воин окажется внутри туннеля, — продолжал полковник Делакорт, — я лично задвину камень и закрою вход. Мы будем в замке еще до рассвета. Неверные не поймут,
С этими словами полковник Делакорт побежал к горному хребту. Барон Берньер и остальные госпитальеры по одному последовали за ним, неохотно выпустив из рук поводья, словно прощаясь с последней невысказанной надеждой на то, что каким-то образом наш путь не проляжет через осажденную крепость.
Мы бесшумно обогнули горный хребет, и я впервые увидел замок. Крак-де-Шевалье гордо стоял в окружении вражеского войска. Серое каменное строение, казалось, было высечено из того самого камня, из которого складывалась и вершина Голгофы. Памятник мученикам — тем, что пали, защищая замок, и тем, что еще падут. Круглые башни вздымались ввысь, будто пытаясь пронзить небосвод.
Я бежал, не глядя под ноги, очарованный чудесным видом замка, как вдруг Рамон хлопнул меня по спине. Другой рукой он схватил за плечо Андре и показал на мусульманского караульного, стоявшего едва ли не в тридцати футах от нас. Часовой поспешно направлялся в сторону своих — нас обнаружили.
Мы с Андре бросились вслед за мусульманином и догнали его так быстро, будто он стоял на месте. Андре поставил ему сзади подножку, и язычник закричал, пытаясь привлечь внимание своих товарищей, но шум обстрела заглушил его голос. Андре держал врага, прижав к земле, а я перерезал горло сарацина кинжалом. Лезвие вошло без всяких усилий, капли крови оросили мои пальцы. Мы с Андре внимательно огляделись, высматривая других караульных, но никого не увидели. Тогда мы бегом вернулись к нашему отряду и заняли свои места рядом с Рамоном.
Полковник Делакорт уже добрался до входа в туннель. Один за другим наши товарищи исчезали в подземелье. Я первым из рыцарей Калатравы спустился в проход, прыгнув в темную дыру, мое падение смягчила размякшая глина. Один из госпитальеров помог мне подняться, указал, куда идти, и вскоре туннель заполонили остальные воины.
Когда полковник Делакорт задвинул над входом каменную плиту, нас поглотила кромешная темнота — хоть глаз выколи. Я тяжело дышал после погони за часовым, не в силах прийти в себя. Запах жирной глины и сырого воздуха был удушающим, туннель напоминал склеп, в котором нас замуровали живьем. Я сжал руку Андре.
Двое людей барона зажгли факелы, и темнота понемногу отступила. Глядя на четкий профиль дядюшки Рамона, я постепенно успокоился. Рыцари сгрудились, прислушиваясь к приглушенным звукам обстрела.
— Добро пожаловать в Крак-де-Шевалье, господа, — сказал полковник Делакорт. — Опустите головы и идите вперед. Факел будет у каждого десятого в ряду.
Под предводительством полковника Делакорта и госпитальеров мы начали двигаться по туннелю. Подземный ход становился то выше, то ниже: иногда мы могли идти, выпрямившись во весь рост, иногда нам приходилось вставать на колени или даже ползти по холодному ручейку, струившемуся по полу. Я не спускал глаз с факела в руках одного из помощников дона Фернандо; между мной и этим человеком шли еще пятеро.