Крестоносцы
Шрифт:
— А если по его повелению? — спросил ксендз Вышонек.
— Хоть он и крестоносец, однако честнее их всех, — возразил князь, — да и я уже сказал, что не стал бы он теперь гневить меня, а скорее постарался бы угодить. Могущество Ягайла — не шутка… Эх и донимали они нас, покуда могли, а теперь спохватились, что, коли еще мы, мазуры, поможем Ягайлу, худо им придется…
— Это верно, — заговорил пан из Длуголяса. — Крестоносцы зря ничего не делают; уж коли они похитили девушку, так, думаю, для того, чтобы выбить меч из рук Юранда и либо выкуп взять, либо обменять ее.
Затем он обратился к пану из Спыхова:
— Кто
— Де Бергов, — ответил Юранд.
— Он что, из вельможных?
— Должно быть, из вельможных.
Услыхав имя Бергова, господин де Лорш стал о нем расспрашивать.
— Он — родич графа Гельдернского, — сказал лотарингский рыцарь, узнав, в чем дело, — великого покровителя ордена, чья фамилия имеет перед орденом большие заслуги.
— Это правда, — заметил пан из Длуголяса, переводя присутствующим слова де Лорша. — Члены этой фамилии были в ордене большими начальниками.
— Не зря Данфельд и де Л"eве так рьяно за него вступились, — сказал князь. — Только и кричали, что надо де Бергова отпустить на волю. Клянусь Богом, они похитили девушку только для того, чтобы вырвать его из неволи.
— Ну, тогда они вернут Дануську за де Бергова, — вмешался ксендз.
— Хорошо было бы знать, где она, — сказал пан из Длуголяса. — А ну, магистр спросит: кому я должен повелеть отдать вам ее? Что мы ему тогда скажем?
— Где она? — глухо сказал Юранд. — Да уж, верно, не станут они держать ее на границе, побоятся, что отобью ее, увезут куда-нибудь подальше, к устью Вислы или к самому морю.
Збышко произнес:
— Найдем и отобьем.
Князь долго сдерживался, а тут вдруг воскликнул:
— Из моего дома тевтонские псы ее похитили и мне нанесли обиду! Пока жив, не прощу я им этого! Довольно измен! Довольно набегов! Лучше вурдалаков иметь соседями! Ну, теперь уж магистру придется покарать этих комтуров и вернуть девушку, а ко мне послов прислать с повинной. Иначе я разошлю вицы! [81]
Он ударил кулаком по столу и прибавил:
— Небось за мной пойдет брат мой из Плоцка, и Витовт, и вся держава короля Ягайла. Довольно потворствовать им! У святого и то лопнуло б терпенье! С меня довольно!
81
Вицы — ветви лозы, рассылавшиеся при созыве всеобщего ополчения как приказ явиться в войско. Позднее их заменили королевские грамоты.
Все умолкли, ожидая, пока укротится гнев князя. Анна Данута очень обрадовалась, что князь так близко принял к сердцу дело Дануси; она знала, что он терпелив, но и упорен, и уж если возьмется за дело, то не отступится, пока не поставит на своем.
После этого слово взял ксендз Вышонек.
— Когда-то в ордене никто не выходил из послушания, — сказал он, — и самолично, без позволения капитула и магистра, ни один комтур ничего не смел предпринять. Поэтому Бог отдал им в руки столь обширные земли и возвысил их чуть ли не над всеми земными державами. Но теперь нет у них ни послушания, ни правды, ни чести, ни веры. Ничего, одна только алчность да злоба такая, словно не люди они, а волки. Как же им внимать повелениям магистра или капитула, когда они не внемлют велениям
— Что делать? — спросил пан из Длуголяса. — Пусть Юранд едет в Спыхов. Коли крестоносцы похитили Дануську для того, чтобы выкуп получить или обменять ее на де Бергова, так они должны дать знать об этом, и, уж конечно, не кому иному, как Юранду.
— Ее похитили те, что приезжали в лесной дом, — сказал ксендз.
— Тогда магистр передаст их суду или велит драться с Юрандом.
— Они со мной должны драться, — воскликнул Збышко, — я первый послал им вызов!
А Юранд отнял руки от лица и спросил:
— Кто же был в лесном доме?
— Данфельд был, старый де Лёве да двое братьев: Готфрид и Ротгер, — ответил ксендз. — Они жаловались, требовали, чтобы князь велел вам отпустить де Бергова на волю. Но князь, как узнал от де Фурси, что немцы первые напали на вас, накричал на них, и они несолоно хлебавши убрались.
— Поезжайте в Спыхов, — сказал князь, — крестоносцы явятся туда. Они потому еще не явились, что оруженосец этого молодого рыцаря изломал Данфельду руку, когда привез им вызов. Поезжайте в Спыхов и, когда крестоносцы приедут, дайте мне знать. Они отдадут вам дочь за де Бергова; но я им все равно не прощу: из моего дома они ее похитили и мне нанесли этим обиду.
Князь опять распалился гневом, мера его терпения была и впрямь переполнена.
— Шутили, шутили они с огнем, — прибавил он через минуту, — небось теперь обожгутся.
— Да они ото всего откажутся! — повторил ксендз Вышонек.
— Коли дадут Юранду знать, что девушка у них, так уж не смогут отказаться, — с легким нетерпением возразил Миколай из Длуголяса. — И я так думаю, что они не держат ее неподалеку от границы — Юранд это справедливо заметил, — они увезли ее подальше, в какой-нибудь замок или вовсе к морю; но коли будет доказано, что это их рук дело, так у магистра им небось не отвертеться.
А Юранд стал повторять странным и вместе с тем ужасным голосом:
— Данфельд, Лёве, Готфрид, Ротгер…
Миколай из Длуголяса посоветовал также послать в Пруссию бывалых и хитрых людей, которые могли бы выведать в Щитно и в Янсборке, там ли Дануся, а если ее там нет, то дознаться, куда ее увезли; затем князь взял свой посох и вышел отдать распоряжения, а княгиня, желая обласкать Юранда, спросила:
— Каково вам-то?
Юранд с минуту времени ничего не отвечал, словно и не слышал вопроса, а потом вдруг произнес:
— Так, будто кто мне нож всадил в старую рану.
— Уповайте на милосердие Божие; вернется Дануська, только отдайте им де Бергова.
— Собственной крови я не пожалел бы.
Княгиня не знала, говорить ли ему сейчас о том, что Дануська и Збышко обвенчались, но, пораздумав, решила, что не стоит прибавлять новых огорчений к тяжким несчастьям, обрушившимся на Юранда, да и какой-то смутный страх ее обнял. «Они будут искать ее со Збышком, пускай Збышко при случае скажет ему, — подумала она, — а то сейчас он бы совсем ума решился». Княгиня предпочла поговорить о другом.