Крестный сын

Алесько С.

— Полагаешь, она обрадуется, когда тебя повесят?

— А почему вы об этом не подумали, отдавая приказ схватить нас в благодарность за помощь?

— Не сваливай на меня свою ответственность! Евангелина теперь твоя, ты о ней и думай.

— Так вы все-таки отдаете ее мне? — на губах Филипа заиграла кошачья улыбка. Ему очень хотелось добавить «не смотря на то, что у меня в штанах», но он сдержался.

— Она сама тебя выбрала, а у меня никогда не было над ней настоящей власти, — пробурчал Правитель.

— Спасибо! Постараюсь

не обмануть вашего доверия, крестный. Я хочу найти законный выход из всей этой ситуации и избавить Ив от дальнейших неприятностей. Сами видите, бежать мне незачем, ваша дочь, по-моему, тоже этого не планирует. Но, если что, я ее отговорю. Поэтому не надо нас связывать, лучше прикажите дать отдельную комнату, — буднично закончил Филип.

— Ты так уверен, что суд тебя оправдает?

Правитель пристально глядел на крестника. Тот напустил на себя хорошо знакомый бесстрастный вид и пожал плечами.

— Откуда мне знать? Оправдает — хорошо, нет — придется вам как-то меня вытаскивать, если не хотите оставить дочь без мужа.

— Ну и наглец! — Правителю стало смешно от бьющей через край самоуверенности мальчишки. С другой стороны, тот почти угадал его собственные рассуждения. — Так ты даешь слово, что вы не сбежите по дороге?

— Да, даю слово: не сбежим, — серьезно ответил Филип, не пряча глаз.

Правитель видел — крестник не врет, да и поведение дочери не вызывало опасений, разве что они достигли новых высот на поприще лжи и притворства.

— Ладно, уговорил, получите отдельную комнату, я вижу, года наедине вам не хватило, — сказал Правитель.

— Насыщение обычно наступает годам к семидесяти… — не удержался Филип.

Правитель, не любивший шуток на тему секса, привычно сделал вид, что не расслышал.

— Я теперь знаю, как хорошо вы с Евангелиной умеете притворяться, так что хочу подстраховаться, — сказал он. — Шона и Кайла я простил, но если вы сбежите, им не поздоровится. Прихватите с собой — ответят их родственники.

Молодой человек хотел ответить, но в это время в комнату вошла Ив. Она с подозрением взглянула на Филипа и отца, но те приняли невинный вид и разве что не насвистывали.

— Ты еще не связан, милый? — удивилась она. — Вы о чем-то договорились?

— Отправляйтесь к хозяину и просите у него комнату, я хочу, наконец, отдохнуть, — сказал Правитель. — Завтра выезжаем рано, не заставляйте вас ждать.

— Мы все поняли, крестный, спасибо! Выспаться сможем днем в карете, — последние слова Филип произносил уже на ходу, взяв недоумевающую Ив за локоть и вытаскивая ее из комнаты.

Дорога в столицу заняла около четырех дней. Глава государства спешил, но ночевали путники все же на постоялых дворах: еще одной встречи с разбойниками никто не желал. Молодые люди, подозревая, что скоро им вновь придется расстаться, использовали остановки вовсе не для отдыха, предпочитая отсыпаться днем в карете. Такой режим еще и избавлял от долгих бесед с Правителем. Тот был недоволен, но

поделать ничего не мог. До столицы оставался день пути, и Ив решила кое-что выяснить.

— Отец, куда вы поместите Филипа?

— В темницу, вестимо.

— А почему нельзя разрешить ему по-прежнему жить в Западной башне?

— К нему будут постоянно ходить следователи и адвокат, и я не хочу, чтобы ты в это время порхала вокруг полуодетая.

Филип фыркнул: его подруга предпочитала более облегченный наряд.

— Я могу приходить к нему только по ночам, как раньше.

— Нет, Ив, — вмешался Филип, — это будет уже слишком, я же все-таки преступник, и наказание мне светит суровое. Придется сидеть в подземелье.

— Рад, что хотя бы у одного из вас сохранились капли здравого смысла, — буркнул Правитель.

— Я заметила, что вы спелись с самого начала, — недовольно проговорила Ив. — Хорошо, сиди в своем подземелье, посмотрим, на сколько тебя хватит.

— Что ты имеешь в виду? — забеспокоился Филип, — Ты же будешь приходить ко мне по ночам? Хотя бы через ночь?

— Нет, не буду. Что подумает тюремщик?

— Ну, хватит, — сказал Правитель, — чувствую, сейчас начнется традиционное нытье: некоторые дня в воздержании прожить не могут. — Он укоризненно взглянул на крестника, тот в ответ пожал плечами и улыбнулся. — Посажу тебя в помещение старой караульной, оно находится над темницами, там есть небольшие зарешеченные окна и все удобства. К тому же, насколько я понимаю, туда можно пройти по потайному ходу. Незачем выставлять напоказ вашу связь.

Наконец они прибыли в столицу. У молодых людей при виде узких улиц и каменных домов в несколько этажей защемило сердце от тоски по Лесу и их острову. Да еще как назло день выдался серый и дождливый. Они въехали в огромный двор замка, покрытый лужами, дворец темнел за пеленой дождя. Кучер направил карету к парадному входу и остановился перед каменной лестницей. Первым вышел Правитель, жестом подозвал спешившихся Шона и Кайла и приказал следовать за ним в холл. Он не разговаривал с ними после их неудавшейся попытки помочь его крестнику. Мокрые гвардейцы, повесив головы, стали подниматься по лестнице. За ними шли сухие, но ничуть не более веселые Филип и Ив.

Двустворчатые деревянные двери с фигурными железными петлями бесшумно раскрылись перед ними. Они вошли в просторный сумрачный холл с высоким потолком, украшенный каменными колоннами и скульптурами рыцарей. Двое гвардейцев, стоявших в карауле, отдали Правителю честь, и с удивлением воззрились на вошедших вслед за ним. Правитель неодобрительно глянул на караульных.

— Один из вас пусть найдет тюремщика и пришлет его в мой кабинет, второй — приведет сюда двух гвардейцев, — распорядился он. — Когда они подойдут, пусть отведут этого молодца, — он кивнул на Филипа, — в старую караульную и подождут там, пока его не запрут. На посту за вас постоят Райли и Моррис, потом отпУстите их.