Крестный путь
Шрифт:
Пришлось Феодосию разъяснять тонкую разницу между пьяным и дебилом:
— «Бесный страдает невольно и удостоится жизни вечной, а пьяный страдает по своей воле и подвергнется вечной муке. От бесного иерей прогонит беса, а к пьяному, хотя бы сошлися иереи всей земли и сотворили над ним молитву, то не прогнали бы от него беса самовольного пьянства»...
Тут бьют оглушительные литавры, джаз наяривает разухабистый туш, пушки плюют в замоскворецкое небо разноцветным конфети, грохочет радио, полыхает телевиденье! А что! Повод достойный! Найдена национальная идея великой страны, объяснено тысячелетнее недоразумение!
1. Алкогольная придурь и врожденный идиотизм — одного поля ягоды.
2. Бес ресторанный намного крепче беса больничного.
И — главное! —
3. Ни слово Божье, ни собственно Бог, ни легион церковных начальников ничего не могут сделать против одного единственного бесика с тремя коньячными звездочками на погонах.
Но самое примечательное — не в констатации этих фактов — понятных нам со школьных задворков, а в том, что содержат эти три пункта универсальный рецепт русской нирваны — великой и непреоборимой. Какой психологический блок может выстроить русский человек против надоедливого начальства? А вот именно такой!
Еще хочу заметить, что предсказание русского будущего Феодосий сделал во тьме 11 века. И смотрите-ка — все сбылось! Никакие «иереи» нам не указ!
Ну а Любовь? Она-то где? Не за нее ли мы поднимаем свои гусарские тосты? Ну, вот она, если угодно:
«Возненавидим мир сей!»...
Мы застываем с пустой вилкой, сбиваемся с печерских пунктов, и святой Феодосий втолковывает нам слова Христа в пересказе апостола Матфея (10:37):
«Кто любит отца или мать, больше, чем меня, не достоин меня; и кто любит сына или дочь больше меня, тоже меня не достоин».
— Ну не достоин, так не достоен! — проходи, папаша со своим людоедским достоинством, — ворчит благородный сын своих родителей и твердый отец семейства. Попадает вилкой в огурец.
Искуситель заходит слева — от Матфея 10:39.
— Нашедший душу свою, тут же ее и погубит.
Под поисками души подразумевается своевольное творчество, художественное призвание, всякая литературная и музыкальная отсебятина.
— «А кто погубит свою душу ради меня, сразу ее и обрящет», — в улучшенном, так сказать, виде.
Погубить душу можно простым нарушением 10 заповедей, но как это сделать во славу Божью? — это проблема!
Крадешь, например осла ближнего, соблазняешь его жену в извращенной форме, но делаешь это под пение тропарей, в боях с мусульманами, в интересах церковной кружки, — и вот ты спасся?
Сложно для русского человека!
Тогда нам объясняют, что душу положить за други своя в этом самом бою — как раз и есть погубить ее в хорошем смысле слова...
Мы продолжаем запивать неподатливый огурец, и Феодосий Печерский прерывает поучение о Любви четкой командой: все в монастырь!
«Следует нам, братие, нарекшись иноками, во все дни каяться в грехах своих. Покаяние есть путь, вводящий в живот».
Тут мы вовсе сатанеем. Огуречный фимиам поднимается под шапку, стекает в низ живота, и мы соглашаемся понимать Любовь как пронзительный инструмент замедленного действия...
Вот так и вышло, что Любовь с большой буквы и любовь простая — лежачая — вошли у нас в противоречие, стали предметом болезненной путаницы.
Казалось бы, все, что нам нужно — это Любовь. В прямом смысле этого извилистого
У нас же все установилось навыворот. Нашу природную тягу к прекрасному полу христианская религия объявила грехом, позором и т.п.
Наших женщин назначили «вместилищем греха», «сосудом скудельным». Я лично считаю, — это была самая тяжкая диверсия, которой подверглась Европа, и Россия в частности, со времен Вселенского Потопа. Геноцид виртуальный, так сказать.
Извратилась тонкая этическая грань, лопнула струна Орфея. Служение даме стало смешным и нелепым. Куда служить ей, когда ее в алтарь не пускают, как кошку или собаку? Какие уж тут романсы, когда в ней, вишь ли, засел бес?!
Пока православный гинеколог тужится объяснить, где у Мадонны самая грешная точка, в каком именно органе наблюдается скопление бесовских хромосом, настоящий Рыцарь прицеливается через забрало и бьет урода в ухо бронированной рукавицей!
Но это — Рыцарь. А мы — нет. Мы молча опускаем глаза в сторону винной лужи.
Вот и нет у нас Эвридик. Вот и разбежались наши Изольды по заморским эдемам...
Глава 22
Философия Божьей натуры
Назрело у меня очередное лирическое отступление...
Бог создал наш Мир. Он установил законы природы, открыл физику твердых тел и высоких энергий, составил рецепты органической и неорганической химии. Ведь так?
Эти законы и рецепты вступили в силу мгновенно, — со дня публикации в первую субботу нашего мира — 7 сентября 5509 года до н.э., — и действуют на всех тварей Божьих, независимо от их морального и физического облика. Это — тоже факт. Воистину смешно выглядела бы наша жизнь, если бы, скажем, православные христиане были выделены из толпы иноверцев облегчением гравитационной константы или скоростью звука в православной молитве. Мы бы сразу увидели на кого действует мусульманское или языческое 6G — как в центрифуге, — а кто прыгает по Соборной площади с лунно-православной гравитацией в 1/6G.
Но это — нелепая утопия, не так ли? Все твари Божьи, все праведники и преступники, все бездушные камни и воды послушны единому G, единому ускорению свободного падения. Так было, есть и будет во веки веков! Я даже боюсь, что и на Страшный Суд в конце шкалы времен мы будем подниматься по мраморной лестнице, преодолевая привычную силу тяжести. И грешники наши рухнут в прорву с ускорением 9,8 метров в секунду за секунду...
Итак, мы установили, что промысел Божий един для всех, вечен, непреоборим.