Крестник Арамиса
Шрифт:
— Однако не находите ли вы, что граф медлит, мадам?
— В самом деле… Но он придет, он обещал…
Принцесса села на софу у окна.
— Послушай, иди сюда, ко мне под бочок…
— Мадам, но мое почтение к вам…
— Ну, что ты говоришь! Когда мы одни, нет ни принцессы, ни фрейлины… Есть две подруги… — И, улыбнувшись, она добавила: — Подруги, одна из которых находит в другой ценителя и судью, не только сестру.
Юная девушка, очень довольная, взяла табурет и села
Старшая из подруг была дочерью Виктора-Амадея Савойского. Она уже пять лет была замужем за герцогом Бургундским, который четырнадцатого апреля прошлого года после неожиданной смерти отца, великого дофина, сам стал дофином Франции и наследником короны.
Принцесса привлекла к себе подругу и поцеловала в лоб.
— Знаешь, Вивиана, — продолжала она, — ты мне напоминаешь сурового ментора. Бывают моменты, когда ты в свои двадцать рассуждаешь так, как говорят те, кому за шестьдесят… Но ведь ты же никого не любила?
— Любила, мадам, я и сейчас люблю.
— Ах да, тот провинциальный воздыхатель… Шевалье… Дворянин из твоих родных краев…
— Да, господин де Жюссак, мой жених, мадам.
— И вот уже годы, как вы разлучены?
— Пять лет, — вздохнула девушка.
— Но ведь вы писали друг другу письма все это время?
— Один раз.
— Прекрасно! И ты воображаешь, что он все еще думает о тебе?
На глазах мадемуазель де Шато-Лансон появились слезы. Герцогиня смутилась.
— Прости меня, милая моя моралистка, — живо заговорила она, — я не хотела тебя огорчить… Но то, что ты говоришь — так необычно!.. Сразу видно, что твой Амадис в трехстах лье от двора!
Искра надежды сверкнула во влажных глазах Вивианы.
— О! — пробормотала она. — Если бы ваше высочество захотели…
— Что, моя дорогая? — спросила принцесса, погладив ее по щеке.
— Мой Элион был бы рядом, мог бы приехать в Версаль…
— А почему он не приезжает?
— Но ведь надо, по крайней мере, быть уверенным, что найдешь здесь покровителей, должность… Это человек мужественный, верный, преданный… И если бы ваше высочество согласились причислить его к своему дому…
Герцогиня покачала головой.
— Бедное дитя, оставь же пустые надежды… Если бы это было возможно, все равно потребовалось бы время на осуществление плана. Но я не имею никакого влияния. На меня смотрят как на маленькую легкомысленную девочку, я не имею своего слова. Даже герцог, который сам лишен всякого авторитета… Его величество оставляет за собой право самому назначать на должности. И если этого молодого человека не рекомендовали ни герцог дю Мэн, ни граф Тулузский, ни отец Ле Телье, ни мадам де Ментенон…
Она замолчала. Вивиана совсем
Принцесса прислушалась.
— Слышишь? Кто-то поднимается по лестнице… Это он! Господин де Нанжи!..
Действительно, жалобно заскрипели ступени под тяжелыми мужскими сапогами; потом в дверь дважды робко постучали. Герцогиня подбежала к ней, радостно воскликнув:
— Входите, Анри, входите скорей!
Это походило на театральную сцену. Дверь открылась, и на пороге появился господин де Жюссак. Герцогиня отпрянула от неожиданности при виде незнакомого лица.
Мадемуазель де Шато-Лансон выглянула из-за спины своей госпожи и, вскрикнув от удивления, закрыла лицо маской.
Элион склонился в почтительном поклоне.
Герцогиня Бургундская не дала ему заговорить первым, к чему, казалось, он сильно стремился.
— Но, — воскликнула она, задыхаясь, — это не вы!..
На лице молодого человека играла самая обольстительная улыбка.
— Прошу прощения, мадам, но все-таки я. Клянусь, что я — это я…
— Во всяком случае, — возразила молодая женщина сухо, — вы не тот, кого я жду…
Выражение комического разочарования появилось на лице барона.
— Да, я так и предполагал, — разочарованно вздохнул барон с кривой улыбкой. — Произошло недоразумение… А все плут трактирщик… Мне остается только просить вас принять мои самые искренние извинения, — сказал он, поклонившись.
Элион сделал шаг к двери, но вдруг остановился.
— Еще одно только слово, мадам: если вы ждете человека столь нелюбезного, который не желает выразить искреннее почтение и преданность дамам, я был бы счастлив его заменить.
— К сожалению, это невозможно! — ответила герцогиня. — Позвольте мне только спросить: вы дворянин?
— Да, мадам, по милости Божией, я барон…
— О, я не спрашиваю имени… Значит, вы едете в Версаль и принадлежите ко двору?
— Да, мадам, еду туда. — И для пущей важности небрежно бросил: — Мне надо побеседовать с королем.
— С королем! — воскликнула мадемуазель де Шато-Лансон, подходя ближе. Все это время она стояла в стороне, жадно рассматривая молодого человека через прорези черной полумаски.
«Однако, — подумал Элион, — она в маске, та вторая!.. Но могу побиться об заклад, что тоже хорошенькая, как и эта…»
— Господин барон, — сказала герцогиня, — у меня просьба… Возможно, вы меня встретите в Версале…
— Клянусь, был бы в восторге от такого счастья!
— Обещайте, что не узнаете меня…
— Что?..
— Я на это надеюсь и этого хочу. Вот единственная услуга, о которой мне приходится просить вас. Верю в ваше благородство…