Крестная мать

Барабашов Валерий Михайлович

Глубоко задумавшись, Алексей не сразу понял, что произошло. Он отчетливо видел, что дорога впереди пустынна — ни одной машины. Сзади, в зеркале, плыли огни какого-то автомобиля, но они были далеко, и он не придал им особого значения, мозг отметил лишь сам факт: сзади идет машина. Если бы Алексей знал, что его на большой скорости нагонял «мерседес», который покрывал расстояние в считанные секунды, и, если бы он хотя бы разок глянул в зеркало заднего вида, — беды бы не было.

Но Алексей не глянул.

В следующее мгновение впереди, в свете фар, показалась

выбоина внушительных размеров, он вильнул в сторону, влево, и тотчас в левый борт «жигуленка» врезался на сумасшедшей скорости синий «мерседес». По инерции машины пролетели вперед метров тридцать, потом «мерседес» резко затормозил и съехал на обочину. Из него выскочили трое рослых парней, один в дубленке, — с монтировкой в руках. У Алексея дрогнуло сердце: ничего хорошего эта встреча с явно крутыми парнями не обещала — вечер, пустынное шоссе, помятый по его вине бок новенького «мерседеса»… Он инстинктивно втянул голову в плечи, хотел было объехать бежавших к нему парней (уж лучше поговорить с ними потом, в присутствии ГАИ, номер машины ярко освещен, записывай), но они поняли его намерения, загородили дорогу, и Алексею пришлось тормозить. В ту же секунду ветровое стекло его машины треснуло от зверского удара монтировки. Алексея выдернули из машины сильные безжалостные руки, кто-то из парней крикнул: «Еще бежать хотел, собака!», а потом на голову обрушился сильный, железный удар.

— Ну ты, жлоб несчастный! Чего, падла, так ездишь?! — орал парень в дубленке. — Почему не включил поворот?

— Да я… Ребята, я не виноват, яма была впереди, я ничего не успел сделать!.. Я бы подвеску себе разбил! — Алексей держался за голову, пальцы ощутили кровь.

— А! Тебе твою подвеску жалко, а мою машину не жалко! А я ее только купил. С-сука!

Теперь Алексея били все трое — молчком, сосредоточенно, жестоко. Он уворачивался от монтировки в руках разъяренного хозяина «мерседеса» — железякой могли сбить с ног, вообще убить.

— Ребята! Земляки! Да что вы делаете?! — в отчаянии кричал Алексей. — Ну, не виноват я, прямо перед колесами яма оказалась, не видел я… Пощадите, ребята, мы с женой с кладбища ехали, сына только что похоронили, его в Чечне убили!..

— А мы и тебя туда, к сыночку, отправим! — приговаривал высокий парень в распахнутой куртке, бивший Алексея ногами. — Будешь знать, как ездить. Да еще слинять хотел, козел! На, жлобина, получай!.. «Мерс» большие миллионы стоит, человек всю жизнь деньги на него копил!..

Алексей понял, что надо спасаться, что пощады от зверей ждать нечего. Защищая голову руками, по-прежнему уворачиваясь от монтировки, он отступал к багажнику своей машины, рассчитывая, что ему удастся выхватить оттуда лопату (он всегда возил ее с собой) и с ее помощью отбиться от парней. Может быть, лопата в его руках остудила бы головы «земляков», может быть, они стали бы разговаривать. Да, он, Алексей, виноват, он согласен взять на себя расходы по ремонту «мерседеса», что ж теперь делать?!

Под градом ударов ему все же удалось повернуть замок на крышке багажника и выхватить из темного

нутра лопату — она лежала сверху, на старой рабочей куртке. Весь в крови, страшный и решительный, Алексей повернулся к нападавшим, замахнулся лопатой. Может, больше для устрашения избивавших его людей, для того, чтобы они и сами остановились, пришли в себя — ведь на дороге все может случиться. Нельзя же так, не по-людски, решать случайный конфликт!

Лопата задела того, в дубленке, по руке. Он взвыл, заматерился, заорал пуще прежнего. Бил теперь Алексея прицельно, с удвоенной силой. Следующий зверский удар пришелся Алексею в висок. Он потерял сознание.

Хозяин «жигуленка» безжизненным кулем рухнул под колеса машины, а Бизон все еще продолжал орудовать монтировкой, да и Серега с Вадиком старались вовсю.

— Козел! Махать задумал! За лопату схватился! Гад!

Мужчина, из разбитой головы которого текла кровь, уже никак не реагировал на удары, и Бизон, тяжело дыша, сплевывая, обронил:

— Хватит. В машину его, в «жигуль». Серега, садись за руль и езжай за мной.

Серега с Вадиком подхватили безжизненно обмякшего Алексея под мышки, заволокли в «Жигули», бросили на заднее сидение. Поскорее захлопнули дверцу — к ним подъехала и остановилась напротив старая, дребезжащая «Волга» двадцать первой модели. Хозяин ее, пожилой, в берете, человек выглянул из приоткрытой дверцы, спросил:

— Чего тут у вас, ребята? Столкнулись, что ли?

— Колесо меняем. Езжай! — огрызнулся Бизон, отворачивая лицо. Отвернулись и Серега с Вадиком.

«Волга», погромыхивая полуоторвавшимся глушителем, покатила дальше, и Серега, упитанный малый, плюнул ей вслед.

— Вечно эти ветераны суют свой нос, куда не следует. Едешь — и езжай. Нет, останавливается, спрашивает…

Он сел за руль «жигуленка». Вадик — рядом с ним, а Бизон пошел к «мерседесу»; еще раз оглядел внушительную вмятину на правом крыле машины.

— Мразь! Козел вонючий! — орал он на всю молчаливую, ночную уже округу. — Я же двигатель еще не обкатал, а ты, жлобина гребаная, изуродовал машину. Да еще бежать, лопатой махать… Ну погоди, сволочь!..

Он уселся в машину, рывком запустил двигатель, и «мерседес», как сумасшедший, развернулся, рванулся вперед, в сторону Задонского шоссе.

— Сейчас мы тебе покажем, как ездить! — в бешенстве продолжал материться Бизон, поглядывая в зеркало — не отстает ли Серега? Но тот ехал исправно, видно, мотор у «Жигулей» был хороший, сильный.

Вечерний город оставался справа; все больше зажигалось на улицах и в домах огней, и никто в нем, конечно, не знал, что всего в полукилометре от окраинных домов мчались две «поцеловавшихся» машины, увозя с собою полуживого человека в ночь, в неизвестность. Бизон хорошо знал эту дорогу, знал, где можно объехать пост ГАИ, с этим никаких проблем не было. Вскоре они снова выехали на асфальт. Теперь впереди расстилалось Задонское шоссе — две прекрасные широченные полосы, уходящие на север, на Москву, по обе стороны дороги стояли могучие вековые дубы.