Крестейр. Начало
Шрифт:
– Мастер… – снова подал голос Фергус, но неожиданно осекся.
Перестав следить за стремительно пробегающими по небу облаками, Грей обернулся и застыл. По стенам и потолку кареты медленно расползались сияющие алым знаки. Их было так много, что пестрело в глазах. Дилижанс подпрыгнул на кочке, заползая на мост, и знаки засияли ярче, испещряя собой каждый сантиметр. Грех подскочил с места, знаки зашипели под ним, опаляя через обувь и одежду.
Грей не успел ничего сказать или сделать, когда раздался взрыв. Дилижанс будто вывернуло наизнанку, с треском в стороны
Мастера ткнуло лицом в твердое плечо, сильные и цепкие руки обхватили его спину, и мир закружился вокруг, вызывая тошнотворные мушки перед глазами. Он почувствовал глухой удар, болью отозвавшийся во всем теле. Грей вцепился руками в чужое тело, вжимаясь лицом в пропахшую явно дорогим парфюмом рубашку, пока вокруг снова что-то взрывалось. Его опять бросило в сторону, он почувствовал спиной каменную поверхность и удивился, когда не ударился головой. Сверху посыпалось каменное крошево и доски, над ними пролетело со свистом колесо.
Когда грохот и звуки вокруг стихли, Грей собрался и попытался пошевелиться. Он лежал, придавленный Фергусом, и рука существа была тем, что уберегло от удара затылок Мастера.
Грейден завозился, пытаясь выбраться из-под него, но Грех при своей худощавой комплекции оказался на редкость тяжелым.
– Вставай давай! Ты уснул, что ли?
Фергус не отреагировал. Грейден выбрался из-под него, морщась от боли в правой стороне тела. Вокруг поднималась клубами пыль, каменная поверхность моста была забрызгана кровью, и Мастер увидел впереди изувеченные тела лошадей и кучера. Дилижанс превратился в месиво из деревянных досок, и весь мост пошел крупными трещинами.
Что-то под ними утробно завыло, мост слегка накренился. В воду с плеском посыпались камни и обломки.
Грейден убрал с лица мешающие пряди волос и вгляделся сквозь пыльную завесу. По ту сторону моста вышло несколько человек, вооруженных арбалетами. Они не были похожи ни на разбойников, ни на простых горожан – их униформа казалась смутно знакомой, но сейчас Грей не мог вспомнить, где их видел. На разглядывание не осталось времени – кем бы они ни были, ничего хорошего от них ждать не приходилось. Действовать надо было быстро, иначе Мастер рисковал вместе с мостом упасть в реку.
При мысли о ледяной воде Грея бросило в дрожь. Он крепко вцепился в трость, не позволяя адреналину и панике завладеть собой, и направился было на противоположную сторону моста, но обернулся на Греха.
Он не думал ни секунды над правильностью решения и вообще над тем, почему решил так поступить. Мастер просто склонился к существу, неловко заваливаясь на здоровую ногу, развернул его на бок и попытался растолкать. Фергус был без сознания, на подбородке и ладонях алели ожоги, черная кровь испачкала губы.
– Вставай! Эй! Давай, нам надо уходить!
Фергус продолжал безучастно лежать на боку.
– Твою мать! – Грей выругался, когда мост снова качнулся.
Он попытался поднять его, но Грех был тяжелым и неудобным.
– Вставай, Фергус! Ты тяжелый,
Мост с воем накренился сильнее.
Двадцать два года назад
Легкий ветер приносил с собой забытые запахи места, которое люди и иные существа любили называть «домом». Пахло выпечкой, теплом, свежескошенным сеном, древесиной и пылью, оседающей на узких улочках.
Это означало, что рядом поселение и много людей, а там, где было много людей, была и опасность. Мастера всегда приходили им на помощь, и вряд ли окровавленная туша Греха оставалась незаметной на практически открытой местности.
Фергус досадливо застонал, глотая пыль, – угораздило его свалиться без сил именно здесь. Мог бы протянуть еще пару миль и скрыться в тени леса, но нет же. Грех приподнялся на одной руке, чтобы переползти в более укромное место и там отлежаться, но сил хватило только на вялый рывок в густую траву. Острые ветки кустарников с треском надломились под весом его тела и больно вонзились в развороченный бок. Отсутствующая рука все еще напоминала о себе фантомной болью. Фергус стиснул зубы, чтобы не захохотать в голос, – он выглядел, наверно, как куль с дерьмом.
Грех ненавидел выглядеть таким слабым и бессильным, но сейчас ничего не мог поделать. Надо было вести себя еще осторожнее, чем обычно, хотя он до последнего не сомневался в том, что скрывался отменно. Он до сих пор не понимал такого маниакального интереса Мастеров к нему, но разобраться, что к чему, не успел. Они напали на него исподтишка, как гром среди ясного неба, и все, что он смог сделать в той ситуации, – бежать как можно дальше. Не было смысла устраивать сражение прямо посреди огромного города и привлекать внимание.
Погоня длилась вечность, прежде чем Фергус решился дать им отпор, но он не рассчитал такого интереса к своей скромной персоне и, проиграв, был вынужден бежать дальше. Он все еще не понимал, что сделал такого, за что его могли так выслеживать. Он просто хотел, чтобы его уже оставили в покое за столько лет.
Грех чувствовал себя бесконечно уставшим физически и откровенно выжатым морально, так что готов был сдохнуть прямо тут, неизвестно где, если ему дадут спокойно поспать хоть пару часов и перевести дух. Он устало опустил голову на еще теплую землю. Закатное августовское солнце высветляло рассыпанные, слипшиеся от крови волосы в золотистый, контрастно теплый цвет на фоне изумрудной травы.
Под порванной рубахой возле ключицы пульсировала горячим метка – обещание, данное мальчику с глазами цвета пасмурного неба. Интересно, как поживает этот храбрый Охотник? Помнит ли он об обещании Греха, забравшего его проклятье с амулета? Пожалуй, стоило собрать волю в кулак и выжить. В конце концов, он дал обещание навестить его на совершеннолетие и отдать то, что забрал. Грехи должны соблюдать уговоры, должны держать свое слово, что бы ни случилось. Это правило было нерушимым в Крестейре.