Крест в законе
Шрифт:
Но где еще двое? Дом генерала круглосуточно охраняли четверо.
– Ну что?
– вновь подал голос Таганцев.
– В гости приглашаете или мне обойтись без вашего приглашения?
– Приглашаю, - недовольно и растерянно буркнул генерал.
– Прошу.
– Сделал жест рукой, предлагая Таганцеву идти вперед.
– Ну что вы!
– улыбнулся Андрей.
– Я только за вами. Не подумайте, что из уважения.
Всего несколько минут назад, выходя во двор своего дома, чтобы подышать свежим воздухом, генерал и подумать не мог о том, что бандит Таганцев, всеми оперативными службами России объявленный в розыск, рискнет
Теперь же, направляясь по бетонированной дорожке к крыльцу дома, он спиной чувствовал тяжелый и пристальный взгляд Таганки, надеясь только на то, что в доме остались в живых еще двое охранников. Уж они-то сумеют снять шкуру с этого бешеного волка.
– Может быть, объясните мне, Андрей Аркадьевич, что вам от меня нужно?
– спросил генерал на ходу, не оборачиваясь.
– А я думал, что это вы мне объясните, - спокойно ответил ему Андрей.
– На всякий случай, - проговорил генерал, стараясь не выдать голосом своего безмерного волнения, - рекомендую не совершать необдуманных поступков. Я все-таки генерал госбезопасности. Вы в курсе?
– А я, тоже на всякий случай, ставлю тебя в известность, мурло золотопогонное: мне совершенно насрать на твои генеральские звезды. Усек?
– Напрасно вы так, Андрей. Мой вам совет: ведите себя благоразумно, и у вас будет шанс в дальнейшем облегчить свою участь.
– Глупость какую-то сморозил.
И Таганка немедленно отреагировал:
– Заткнись, скотина, пока тебя ни о чем не спрашивают. Нет у меня уже давно никакого шанса. И это - единственное, чего ты должен бояться в своей жизни, запомни.
Между тем они подошли к дому, поднялись на крыльцо и через распахнутую дверь вошли внутрь.
Разочарованию генерала не было предела. А за накатившим разочарованием наступило полнейшее отчаяние. Дело в том, что оставшиеся двое охранников, на которых он так надеялся, тоже оказались убитыми.
Тот, что охранял нижний холл роскошного двухэтажного строения, лежал прямо посередине этого самого холла. В голове охранника зияла черная дыра от проникающего пулевого ранения. Значит, как только генерал вышел сегодня во двор, в доме кто-то выстрелил из оружия с глушителем. Ну, конечно же. Хозяин особняка увидал того, кто, скорее всего, стрелял. На диване спокойно восседал Сергей Лопатин по кличке Кнут и держал в руке пистолет с навинченным на ствол устройством для бесшумной стрельбы, называемым в народе просто глушителем.
Второй охранник, на которого возлагалась ответственность за контроль над задним выходом из дома, ведущим в яблоневый сад, тоже лежал на полу. Этому, как видно, просто свернули шею. Голова трупа была неестественно повернута вправо, а из открытого рта высовывался посиневший и опухший язык.
Не повезло парням на этом дежурстве.
Да хрен с ними, с парнями! Работа у них такая. Больше всех не повезло сейчас самому генералу, которого эти остолопы должны были по долгу службы беречь как зеницу ока. Проморгали разбойников, вот и поплатились своими никчемными жизнями. Сами виноваты. А за что он, заслуженный генерал, с головы которого по определению и волос не может упасть, должен подвергаться сейчас смертельной опасности? Ведь эта сволочь, Таганцев, действительно прав, терять
Генерал буквально прилип взглядом к черному срезу ствола, который Лопатин направил на него, не поднимаясь с места. Лоб покрыла испарина, губы задрожали, вспотевшие моментально пальцы принялись бесконтрольно жамкать отутюженные полы дорогого английского пиджака.
– Ну что, генерал, прощай, - буднично произнес Таганцев, ничего больше не объясняя и не прибегая ни к каким просьбам или условиям.
– Кнут!
– Он лишь на мгновение повернулся к Лопатину.
– Убей эту гниду.
Лопатин демонстративно передернул затворную раму пистолета, картинно вздохнул и прицелился, как бы раздумывая: влепить генералу пулю в левый глаз или продырявить лобную кость между бровей, как в кино показывают.
– Стойте!
– выкрикнул генерал.
– Вы с ума сошли! Так же нельзя!
Таганка сделал рукой знак, и Лопатин временно опустил ствол.
– Нельзя, говоришь? А как можно? У тебя есть предложения?
– Ну, мы же люди! Мы в двадцать первом веке живем с вами! У нас - правовое государство!
– Глаза генерала судорожно забегали, дыхание стало частым и прерывистым.
– Нормальные люди должны уметь договариваться между собой! Вы ведь, Андрей Аркадьевич, - он с надеждой заглянул в глаза Таганки, - не хотите уподобляться банальному и примитивному убийце!
– Да что ты говоришь?!
– Таганка искренне удивился такой постановке вопроса.
– И кто же я, по-твоему, если не банальный убийца? Папа римский Иоанн Павел Второй? Ты хоть думай, генерал, что говоришь. Я - бандит. Убийца. Отпетый уголовник и ничтожество в твоих глазах.
– Нет-нет-нет!
– отчаянно замахал генерал руками.
– Вы не такой, Андрей Аркадьевич! Вы - лучше! Вы значительно лучше! Вы… Вы… - Он от напряжения наморщил лоб, подбирая нужные определения, чтобы положительно охарактеризовать незаурядную натуру Таганцева и его выдающиеся человеческие качества.
– Вы - благородный человек!
– выпалил наконец, окончательно разочаровав Андрея.
– Какая гадость, генерал! Да я столько людей на тот свет отправил, сколько вы тараканов за всю свою жизнь не передавили. И вам это, между прочим, хорошо известно.
– Нет, Андрей Аркадьевич! Нет!!!
– замотал головой генерал.
– Я все время уважал вас как человека! Всегда признавал ваши неординарные организаторские способности и волевые качества! Но - служба! Я ни в чем перед вами, Андрей, не виноват! У меня тоже есть начальники! Я лишь выполняю приказы!
– Где-то я это уже слышал, - скривился Таганцев.
Интересные метаморфозы происходят с людьми в определенных предложенных обстоятельствах!
Скромная угловатая девочка в ситцевом платьице и несуразных круглых очках, до слез стесняющаяся произнести слово «трахаться», вдруг оказывается в постели настоящей ненасытной кошкой, проявляя такую страсть, какая и не снилась большинству сексапильных длинноногих девиц, денно и нощно охотящихся на новых русских.
Щуплый и трусоватый по жизни студент-биолог, кропотливо коллекционирующий различных бабочек и таракашек, бесстрашно бросается в горящий дом и, рискуя собственной жизнью, вытаскивает из огня грудного ребенка. И не для того, чтобы что-то кому-то доказать, а лишь потому, что иначе поступить не может!