Крещендо
Шрифт:
— …взял, что хотел, — прервала она с презрительной усмешкой. — То есть поступил как обычно. Ведь это единственное, что имеет значение, я имею в виду твои желания, не правда ли, Гедеон? Ты никогда не спрашивал себя, а что в это время происходило со мной, что я пережила за эти месяцы?
Видно было, что он ошарашен. Значит, она была права, и Гедеон никогда не задавался вопросом, что она чувствует, пока с ней не случилась беда и она не потеряла ребенка.
— Как ты думаешь, а что происходило со мной в это время? Или ты полагаешь, что я была настолько глупа, что и мысли у меня в голове ни
Гедеон слушал, внимательно глядя на нее сверху.
— Ты была так юна и чиста, казалось, тебе и в голову ничего не может прийти, кроме дружбы. — Он поднял руку и медленно погладил ее по щеке. — Скажи мне, Марина, что ты тогда чувствовала?
Но она уже заметила жадный огонек в глазах и угадала ловушку. Гедеон хотел, чтобы она созналась, что любила его. Он пытался скрыть это и усилием воли сжал рот, но взволнованный блеск глаз выдавал его.
— Все, о чем ты думал, о чем ты заботился, были только твои собственные чувства и желания. Мне надо было бежать от тебя как от чумы в первый же день!
Однако она этого не сделала. Она беспомощно уступила ему, не сопротивляясь ни собственному влечению, ни его страсти.
— Не надо было тебе меня трогать, — горько уронила Марина.
— Я знаю, — проговорил Гедеон мрачно и, презирая самого себя, продолжил: — Но в то время я способен был помнить только об удовлетворении своего желания.
Он видел, какое отвращение она к нему испытывает, и, сжав зубы, продолжал:
— Я любил тебя, но не мог в этом признаться даже самому себе. Я твердил себе, что это просто безумное увлечение и однажды оно кончится, что, если ты будешь моей, я быстро почувствую пресыщение.
Да, она тоже так думала, оттого ей и было так больно. Как она была несчастна в то время, а Гедеон даже не подозревал, в какое отчаянье он ее приводил. Ничто его в жизни не интересовало, кроме собственных эмоций. Он даже на минуту не задумывался, что он с ней делает.
— Интересно, зачем ты на мне женился? Мог бы откупиться или дать согласие содержать ребенка.
Гедеон побледнел и прикрыл глаза.
— Не надо! Ты сама знаешь, почему я женился, — я хотел на тебе жениться. Господи, Марина, да я обрадовался этой возможности!
— И ты хочешь, чтобы я тебе поверила?
Марина видела, что теперь он презирает самого себя.
— Неужели ты не понимаешь? Ты неожиданно исчезла, я решил, что ты с кем-то сбежала. Я чуть с ума не сошел от ревности, готов был умереть. Тогда Гранди мне все сказал, и я сразу понял, что могу жениться, не признаваясь, как сильно ты мне нужна.
Марина онемела. Даже в то страшное время, когда она, беременная, с ужасом глядела в будущее, зная, что не может надеяться на его любовь, Гедеон думал только о себе.
— Ты настоящая свинья, — медленно и с отвращением проговорила она.
Он провел рукой по лицу, и Марина увидела, что длинные пальцы дрожат.
— Милая, не надо меня ненавидеть, — почти простонал он. — Я знаю, я заслужил это, но ведь я заплатил за все. — Он схватил ее, притянул к себе и стал целовать волосы, глаза, щеки. — Теперь я вижу, как ты страдала, за это я заслужил адские муки, но ведь и я многое вынес. Когда я увидел тебя там, на дороге, и
— Не трогай меня!
— Марина, — хрипло шептал он, пытаясь снова ее обнять.
— Не смей! Ты меня не любишь и никогда не любил! Ты даже не знаешь, что это значит. Неудовлетворенное желание — вот все, что ты способен ощущать. — Она с презрением смерила его с ног до головы. — Я тебя не люблю, ты мне противен. Ты эгоистичная, гнусная свинья!
Лицо Гедеона побелело и застыло, черные глаза превратились в щелочки.
Марина повернулась и вышла. В комнате было так тихо, что стало слышно надрывное дыхание Гедеона, как будто его легкие работали, преодолевая страшную боль. Какое мучительное наслаждение она испытывала, сумев наконец ранить его так же глубоко, как он ее когда-то.
Она сидела в своей комнате и слушала тихий шепот моря. Нет, никто не должен удовлетворять свои желания за счет другого. Даже талант Гедеона не давал ему на это права.
Марина рассматривала свои руки, упругую кожу, контуры костей и суставов. Многое воспринимается нами как само собой разумеющееся. Ежедневное чудо жизни не вызывает ни изумления, ни радости до поры, пока не возникает реальная угроза смерти. В тот день, выбежав из дома, она даже не заметила роковой машины. Все ее мысли были сосредоточены на другом. Марина ясно поняла, что Гедеон не любит ее, никогда не любил, иначе он не обнимал бы Диану Греноби.
Она не боялась погибнуть. Возможно, под колеса ее толкнуло бессознательное стремление к смерти. Несчастные случаи не всегда случайны. Часто люди рискуют, потому что не боятся последствий риска.
Гедеон довел ее до самого края пропасти и теперь надеется своими признаниями добиться того, что все будет прощено и забыто. Напрасно надеется. Даже если он не встречался с Дианой, когда был женат, все равно главными для него были его собственные желания. А разве это можно назвать любовью?
Дело даже не только в том, что она чуть не поплатилась жизнью. Она потеряла ребенка и знала, что эта рана не заживет никогда. Гедеон виноват в этом, из-за него она чуть не погибла под колесами. Он убил ребенка, он убил в ее душе нечто очень важное: тепло и доверие к людям, которое вряд ли можно восстановить.
Гедеон не хотел признаться ей в своих чувствах, потому что в глубине души знал, что когда-нибудь это кончится. По его словам, он надеялся утратить к ней интерес, после того как желание его будет удовлетворено. Гедеон знал, что так будет, однако женился, не задумываясь, что станет с ней, когда она ему надоест.
Тут она вспомнила недавний спор Гедеона с Дианой на дороге, и щеки ее вспыхнули румянцем. Какие сильные чувства обуревали тогда эту женщину, и как холодно и зло оттолкнул ее Гедеон. Марина заметила в его глазах только раздражение и скуку. Значит, таким он бывал в личных отношениях! Теперь она знала, что, еще не осознавая того, она видела свое собственное будущее. Он уйдет от нее именно так, взглянув с ледяным равнодушием, и она останется одна, подобно сломанной кукле, без надежды и утешения.