Крещендо
Шрифт:
Но Марина не могла отвечать, у нее пропал голос. Она смотрела ему в глаза и вспоминала его взгляд через весь зал тогда, на концерте, страстный взгляд изголодавшегося мужчины. Первый раз с него слетела маска. Гедеон не сумел скрыть свое истинное чувство, и теперь она вновь видела боль в измученных черных глазах.
— Этот мальчик, — он едва мог шевелить губами, слова выходили сухими и хриплыми. — Что между вами было, между тобой и этим мальчиком? Однажды я был с Дианой в театре и видел тебя
— Я тоже тебя видела, — ответила она с горечью. Тогда она чувствовала такую ревность, что, кажется, готова была умереть, но это не приходило Гедеону в голову. Он смотрел на нее невидящими глазами, потому что заново переживал те события.
— Сам этого не осознавая, я уже считал тебя моей. То, что я никогда до тебя не дотрагивался, делало тебя совершенно особенной, ни на кого не похожей. И когда я увидел, что он обнял тебя, я чуть не потерял сознание.
Гедеон остановился и перевел дух.
— Мне непереносима была даже мысль, что между вами что-то могло быть. Если он смеет обнимать тебя на людях, что же происходит, когда вы остаетесь наедине? Я представил, как он целует и обнимает тебя, и так побледнел, что Диана заметила и спросила, не заболел ли я.
— А ведь в то время ты с ней спал. — Марина обвиняла и презирала его одновременно.
По выражению глаз и по тому, как сжался его рот, она поняла, что он готов соврать, но не смеет. Она упорно продолжала смотреть, и в конце концов он сказал:
— Да, но только до того вечера в театре.
Гедеон увидел, что она замкнулась и глаза стали злыми, и тут же заговорил:
— Как ты не понимаешь, что я даже мысленно не покушался на тебя. С того самого дня, когда ты здесь впервые играла для меня, я не позволял себе дотронуться до тебя пальцем. Я спал с Дианой потому, что это не имело никакого значения, и я никак не связывал это с моими чувствами к тебе.
— Очень утешительно, — заметила Марина холодно.
— Не надо, милая, — пробормотал Гедеон.
— Не смей называть меня милой! — Она снова задрожала от боли и гнева и повернулась, чтобы уйти. Но он остановил ее и прижался щекой к волосам. Она почувствовала на лбу тепло его дыхания.
— Я никогда не спал с ней после того вечера.
— Не лги! — закричала Марина.
— Я не лгу. После того вечера — никогда. Я вернулся домой один и до утра сидел, пытаясь понять, что со мной происходит. Я еще не понимал, что люблю тебя. Я чувствовал лишь одно — что потерял тебя, что ты и не была никогда моей. Я представлял, как он где-то обнимает тебя. — Даже теперь, при одном воспоминании, на лице его выступил пот, в глазах появилось выражение муки.
— Как жаль, что этого не случилось! — проговорила она с горечью.
Марина почувствовала, что он дернулся как от удара.
— Не
Марина слышала в его исполнении эту бешеную страсть, замешанную на страдании. Она понимала, какая сила эмоций скрыта в его музыке, но не знала, что это связано с ней.
— Я продолжал гастролировать, как обычно, но совершенно не помню, что в то время происходило. Я старался не думать, что со мной творится. — Лицо его исказило подобие иронической улыбки. — Страшно перепугался, как бы ты не узнала, что я чувствую, ведь я думал, что, если ты узнаешь, какую власть надо мной приобрела, ты станешь обращаться со мной, как моя мать.
Все это было ей известно, его признания ничего нового ей не открыли. Она просто стояла и слушала, спокойно и серьезно.
— Все равно я был как помешанный и постоянно хотел тебя видеть. Вернувшись в Лондон, я послал тебе билеты на свой концерт, потому что мечтал увидеть тебя хотя бы издали, в зале. К тому же боялся, что, если я сам позвоню и приглашу тебя, ты откажешься.
Конечно, она бы отказалась. Марина всеми силами старалась тогда забыть его, но, отказавшись, она опять бы мучилась.
— Ты пришла на концерт с ним, — сказал Гедеон каким-то неприятным, резким голосом. — Я знал, что ты пришла, я чувствовал. Я играл только для тебя и говорил в музыке все, чего не мог сказать словами. Я верил, что ты услышишь. Когда я нашел тебя глазами, то увидел, что ты не изменилась. Мне казалось, что изменения в твоей внешности подскажут мне, какие между вами отношения, что он значит для тебя. — Он замолчал, а потом заговорил потише: — Если ты его любила, я хотел бы об этом знать.
— И что было бы в этом случае? — Марина теперь смотрела на него, стараясь прочитал» его мысли.
Глаза Гедеона горели.
— Я не думал, что я буду делать. Мне просто нужно было знать. Но когда я спросил тебя и ты не ответила, я заглянул тебе в лицо и что-то подсказало мне, что ты будешь моей.
Марину как будто пронзило раскаленным железом. Она попыталась вырваться, но Гедеон не отпускал, хотя его била дрожь.
— Не сердись. Я ведь не намеренно привез тебя к себе. Клянусь, я не рассчитывал на это, дорогая моя. Но стоило мне обнять тебя, я точно сошел с ума. Мое тело просто обезумело от желания. Я уже ни о чем не думал, а просто…