Крещендо

Фитцпатрик Бекка

Включился автоответчик, и я едва не выбросила телефон в темноту от злости.

Потом позвонила Ви.

— Да, детка, у тебя что-то важное? Я с Риксоном…

— Я ухожу из дома. — Я даже не пыталась скрывать слезы, звучавшие в моем голосе. — Можно остаться у тебя ненадолго? Пока я не разберусь, куда деваться.

В трубке раздавалось взволнованное дыхание Ви.

— Что случилось?!

— Мама возвращается в субботу. Мне к тому времени нужно убраться из дома. Можно побыть у тебя до конца недели?

— А можно спросить…

— Нет.

— Ладно, конечно, — Ви пыталась скрыть шок. — Конечно, оставайся, без

проблем. Без проблем, совершенно. Расскажешь мне, что случилось, когда будешь готова.

Я почувствовала, как изнутри подступают новые слезы. Сейчас Ви была единственной, на кого я могла рассчитывать. Да, она бывала порой невыносимой, раздражающей и ленивой. Но она никогда меня не обманывала.

Я вернулась домой около девяти и поскорей натянула хлопковую пижаму. Ночь не была холодной, но воздух был влажным, и эта влага будто забирались мне под кожу, вымораживая до костей. Сделав себе чашку теплого молока, я юркнула в постель. Спать было еще рано, да и не могла я спать: все еще гоняла в голове обрывки беспорядочных мыслей и образов. Я просто лежала и смотрела в потолок, пытаясь стереть из памяти последние шестнадцать лет и начать жить заново. И как ни пыталась, не могла представить Хэнка Миллара своим отцом.

В конце концов я выбралась из постели, пошла в спальню матери и открыла ее сундук с приданым в поисках альбома из старшей школы. Я не была уверена, что у нее он был, но если был, то точно только в этом сундуке. Если они с Хэнком Милларом учились вместе, должны остаться фотографии. Если у них был роман, он мог подписать ее альбом как-то по-особенному. Понадобилось всего пять минут, чтобы изучить содержимое сундука самым внимательным образом, но я ничего не нашла.

Я спустилась в кухню, порыскала в шкафчиках в поисках еды, но аппетита не было. Я не могла есть и думать о том, что моя семья — это просто одна огромная ложь. Уткнулась взглядом во входную дверь… но куда мне идти? В этом доме я чувствовала себя потерявшейся и страстно хотела сбежать, но бежать было некуда.

Постояв несколько минут в холле, я поднялась назад в спальню и там, укрывшись одеялом до самого подбородка, закрыла глаза. И перед моим мысленным взором начали вставать картинки. Марси… Хэнк Миллар, которого я едва знала и чье лицо с трудом могла вспомнить… Мои родители… Картинки перемешивались, наплывали одна на другую, все быстрее и быстрее, пока не слились в единый безумный коллаж.

А потом картинки внезапно начали крутиться в обратную сторону, словно совершая путешествие в прошлое: как будто цвета на пленке выцветали, пока все не стало размытым и черно-белым. И я поняла, что попала в другую реальность.

Я спала.

Я стою на переднем дворе. Буйный ветер несет мертвые листья по дорожке, закручивая их в маленькие водовороты вокруг моих лодыжек. Странное облако в форме трубы клубится над моей головой, но не делает попыток опуститься, словно собираясь силами перед нападением. Патч сидит на ступеньках крыльца, опустив голову и безжизненно свесив руки между колен.

— Убирайся из моего сна! — кричу я ему, перекрикивая ветер.

Он качает головой.

— Сначала я объясню тебе, что происходит.

Я прижимаю верх от пижамы покрепче к телу.

— Я не хочу слушать то, что ты скажешь.

— Архангелы нас здесь не слышат.

В моем смехе обвинение:

— Тебе недостаточно манипулировать

мной в реальной жизни. Тебе и здесь надо это делать?

Он поднимает голову.

— Манипулировать? Я пытаюсь рассказать тебе, что происходит.

— Ты пробираешься в мои сны, — парирую я. — Ты сделал это после «Дьявольской сумки», и вот опять.

Между нами проносится сильный порыв ветра, заставляя меня сделать шаг назад. Ветки деревьев скрипят и стонут. Я убираю волосы с лица.

Патч говорит:

— Помнишь, в джипе ты сказала мне, что тебе приснился отец Марси. В ту ночь, когда тебе снился сон, я думал о нем. Я вспоминал как раз то, что тебе снилось, думая, как рассказать тебе правду. Я не знал, что общаюсь с тобой.

— Так это ты заставил меня видеть этот сон?

— Это не сон. Это воспоминание.

Я пытаюсь осмыслить его слова. Если это сон — правда, то Хэнк Миллар жил в Англии сотни лет назад. Мысленно я возвращаюсь к тому сну. «Беги назад и попроси прислать помощь, — сказал тогда Хэнк. — Скажи ему, что там нет человека. Скажи ему, что это один из ангелов дьявола пришел захватить мое тело и уничтожить мою душу». Так Хэнк Миллар — нефилим?

— Я не знаю, каким образом я попал в твои сны, — говорит Патч, — но с тех пор я много раз пытался общаться с тобой этим способом. Мне удалось сделать это в ту ночь, когда я поцеловал тебя, но теперь все время натыкаюсь на стены. Мне повезло, что я сейчас здесь. Думаю, дело в тебе. Ты меня не пускаешь.

— Потому что я не хочу, чтобы ты был в моей голове!

Он встает со ступенек и идет мне навстречу.

— Мне нужно, чтобы ты впустила меня.

Я отворачиваюсь.

— Меня переназначили. К Марси, — говорит он.

Проходит пять секунд, и все встает на свои места. Дурнота, которая мучает меня с того момента, как я вышла от Марси, усиливается и становится почти невыносимой.

— Ты ангел-хранитель Марси?

— И это нельзя назвать самой приятной работой на свете.

— Это сделали архангелы?

— Назначая меня твоим хранителем, они ясно дали понять, что я должен заботиться о твоих интересах. Отношения со мной не в твоих интересах. Я понимал это, хотя мне не нравилась мысль о том, что архангелы указывают мне, что делать с моей личной жизнью. Но они следили за нами в ту ночь, когда ты дала мне свое кольцо.

В джипе. Накануне того, как мы расстались. Я помню.

— Когда я понял, что они следят, я уехал. Но было уже поздно. Они сказали, что отзовут меня, как только найдут замену. А потом они назначили меня Марси. Я пошел к ее дому тем вечером, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что меня ожидало.

— Почему Марси? — с горечью спрашиваю я. — Чтобы наказать меня?

Патч проводит ладонью по губам:

— Отец Марси — нефилим первого поколения, чистокровный. Теперь Марси исполнилось шестнадцать, и ей угрожает опасность быть принесенной в жертву. Два месяца назад, когда я пытался пожертвовать собой, чтобы получить человеческое тело, но в результате спас твою жизнь, не было падших ангелов, веривших, что они могут изменить свое положение. Но я стал хранителем. Они все знают об этом. Знают, что все потому, что я спас тебя от смерти. И теперь многие из них тоже хотят обмануть судьбу. Или спасая человека и получая назад крылья, — он выдохнул, — или убивая своих вассалов-нефилимов и трансформируя свое тело из падшего ангела в человека.