Крепость

Буххайм Лотар-Гюнтер

– Чего никогда не было?

– Так много самолетов в небе одновременно, этого никогда не было. Не было и солнца, затемненного летящими копьями – ты уже говорил об этом. А я вижу эту картину как наяву.

– Это все лирика! – произносит Старик презрительно. – Это не более чем лирика! Прочти-ка вот здесь! – И он берет газету со своего стола. – Понимаешь, нам катастрофически не хватает сейчас самолетов с четырьмя двигателями, которые могли бы осуществлять дальнюю разведку для наших подлодок – но вот здесь газета Фолькише Беобахтер доказывает, что четырехмоторники это вздор, и союзники не совсем в своем уме, что строят такие самолеты ... и что наши

двухмоторные самолеты являются самыми превосходными изделиями, что ты и можешь узнать, прочитав вот здесь....

Я с сомнением смотрю на Старика.

– Вот – читай!

Но, несмотря на это свое требование, он не дает мне газетный лист, а читает сам, с презрением в голосе, вслух: «Зачем нам четырехмоторные бомбардировщики?» – это заголовок!- «...
– Германия уже давно является пионером в разработке новаторских разработок в конструировании четырехмоторных боевых самолетов, в то время как американцы только приступают к строительству четырехмоторных самолетов большой вместимости. Поэтому должны быть другие, более весомые причины, тому, что немецкая авиация предпочитает быстрые и проворные двухмоторные истребители-бомбардировщики четырехмоторным конструкциям... В борьбе с вооруженными силами противника быстрые истребители имеют явное преимущество, и как раз четырехмоторные англо- американские бомбардировщики легко сбиваются одним нашим истребителем. Только в огромных стаях эти тяжелые бомбардировщики представляют силу, что, однако тоже довольно сомнительно, о чем свидетельствует увеличение числа сбитых самолетов ... (Фолькишер Беобахтер, от 26 мая). Все же не верю: мы годами ищем наши собственные машины, а газета называет это сумасшедшей мистификацией. А вот еще заметка: (Падение Англии в пропасть). Я все время задаю себе один и тот же вопрос: интересно, что это за люди, которые так все расписывают? Это же ваши люди, которые все высасывают из пальца! Эти затушевывания, выкручивание, обман по всем строчкам, это какая-то ...

– ... Блевотина! – добавляю невольно. – А какое я отношение имею к этим господам, хотел бы я знать?

– Все это твоя фирма! – настаивает Старик. – Просто не могу взять в толк, что такого рода люди считают всех нас за дураков. Я постоянно спрашиваю себя: Что происходит? Разве есть такие идиоты, которые в это верят?

– Есть, и не один! Посмотри хотя бы на твое непосредственное окружение.

Старик смотрит на меня открыв рот, потом поджимает нижнюю губу зубами, на лбу делает гармошку из морщин и, наконец, тихо выдавливает: – Это точно.

– Возьмем имеющиеся новые лодки – а теперь давай скажем честно: Это же ничего. Возможно, что здесь одна есть законченная и готовая стать в строй, а там есть еще одна – но все лодки, не могут быть новыми...

– Нет, – Старик прерывает мои размышления, – это опять не то. Однако подобная ложь отлично работает еще со времен копья и топора!

Вдруг в голосе Старика зазвучали снова нотки неприятия. Умеет этот негодяй маскировать свое настоящее мнение! Тот еще черт!

– А как относиться к тому, что наши верфи бомбят днем и ночью?

Вместо ответа, Старик шмыгает носом и делает такое лицо, словно он унюхал нечто очень дурно пахнущее.

– Не пора ли нам на воздух? – спрашивает он, и мне приходится выбираться из слишком глубокого кресла. – Разомнем ноги?

– С удовольствием! – отвечаю сурово и почти официально.

– Лодка первой флотилии подорвалась в гавани на мине. На одной из тех проклятых зверюг с реле, – говорит Старик, едва я утром появляюсь в его кабинете. –

Лодка затонула! Много тяжелораненых. Дозорный сообщил мне, что ночью самолет разбрасывал мины. Именно их-то ночью и искали катера-тральщики типа R-Booten- но безрезультатно! Против таких неприятностей мы просто ничего не можем поделать! – Старик волнуется и сильно трет подбородок.

«Коварная тайна подводных лодок больше не ваш конек», думаю про себя: «При любом передвижении лодки вырабатывается импульс, который поступает в электроцепь мины, что создает в цепи серию электровспышек, и в итоге мина всплывает и происходит ее взрыв…

…Сейчас вряд ли найдется хоть одна наша подлодка в Бискайском заливе, а несколько лодок в Бункере все еще не готовы к выходу в море… …Согласно докладу Вермахта, продолжаются ожесточенные бои вокруг Кана. А это значит безусловный успех янки! Пытаюсь мысленно представить карту, чтобы сориентироваться: Мне трудно понять все эти атаки и контратаки в Кане.

– Они умело разгружают свои бомбовозы над Мюнхеном, – говорит Старик внезапно.

– Это уж точно! – я отвечаю так холодно, насколько это возможно, и думаю: Не совсем верный тон для начала разговора, к которому, по-видимому, стремится Старик.

– Над озером Штарнберг было сбито изрядно самолетов, – спустя некоторое время, он начинает снова.

Для меня это звучит еще хуже. Тем не менее, поднимаю, как бы демонстрируя безразличие, плечи.

Наконец, говорю: – Если это правда. Над Гельголандом тоже сбили десятки бомбардировщиков только сам Гельголанд ничего об этом абсолютно не знал...

– Ну не могут же все вокруг быть мошенниками! – только и ответил Старик.

Я встаю и подхожу к большой карте Европы, которую Старик пришпилил на стене коридора.

– Знаешь, я, как раз после окончания школы, оказался как-то с пустыми карманами в Риме, – говорю тихо, – и вот там, на Римском Форуме, увидел огромные географические карты из мраморных инкрустаций, на первых вся территория Римской Империи при Цезаре была окрашена в красно-коричневый цвет: Северная Африка, Германия, Англия. А на следующих этого цвета было все меньше и меньше, и лишь на одной, на которой только сапог и Сицилия, красновато-коричневый цвет снова повторился.

Уголком глаза вижу, как Старик прочищает свою трубку. Затем он поднимает взгляд.

– Однако, фашисты создали еще одну карту, и на ней снова имеется Большое красно- коричневое пятно – а именно вся Африка и Эфиопия -, прилегающие же к ним области были уже обрамлены, но еще окрашены нейтрально…. Макаронники, по-видимому, страдают от той же болезни, что и мы.

– Путешествия образуют, – говорит Старик и делает торжествующую мину, как бы говоря: Что, съел?

Чувствую себя уязвленным, но быстро парирую:

– Это действительно было с нами всегда – мы часто чувствуем и ведем себя как римляне во времена Цезаря: менее чем за год мы завоевали Польшу, Норвегию, Голландию, Бельгию. Не говоря уже о Чехии и Австрии. А потом молниеносная война против Франции – едва началась, и тут же закончилась... Но, к сожалению, наш аппетит только разгорелся – как при расширении желудка.

Мой взгляд блуждает по карте. – Южная Италия уже не наша, – говорю тихо, – на Балканах неопределенная ситуация с Тито... Норвегия еще пока с нами, но как там насчет поставок? А на восточном фронте – какой тут прогноз? Как мы можем удержать все эти большие площади? Мы видим это здесь, во Франции: Можно ли принудить, например, французов к любви к нам? А поляков? А чехов и других? ...