Крепость
Шрифт:
В моей истории давным-давно известно, что никакой земли Санникова не существует, а напоминанием о ней служит только старый фильм, где играют прекрасные актеры. Даже на вторых ролях не актеры, а чудо! Один Махмуд Эсамбаев, великий танцор, в роли главного злодея, чего стоит! Я ведь и Игоря Старыгина открыл для себя не в его роли Арамиса, даже не в роли поручика Дановича в «Государственной границе», а в образе молодого индейца. А песня какая! Так бы ее и спел.
Призрачно все в этом мире бушующем
Есть только миг за него и держись
Есть только миг между прошлым и будущим
Именно
Но петь нынче не с руки. Потом, как останусь один, так и спою. Но как мне объяснить Русанову, что мы лишь напрасно потратим силы и время? Я же не могу сказать — дескать, я из будущего параллельной реальности, нам там всё давно известно. Надо как-то и мягче, и тоньше. О деньгах сейчас вопрос не стоит, хотя и сто тысяч на дороге не валяются. Вон, профессор смотрит с надеждой, даже и неудобно. Впрочем, возможен такой вариант.
— Сергей Юрьевич, я не возражаю против экспедиции, — улыбнулся я. — Но я предлагаю вам, накануне самой экспедиции, провести небольшую разведку. Я дам соответствующее распоряжение военному ведомству, они вам организуют пару самолетов. Посадите на них своих наблюдателей, кинокамеры, фотоаппаратуру. Вы сможете облететь интересующие вас районы, сделать фотографии, составить карту. А уже потом, после разведки, вы отправите туда настоящую экспедицию. Как вам такая идея?
— Замечательная идея! — обрадовался профессор. — Имея карту, экспедицию провести на землю Санникова гораздо проще. А когда вы сможете дать распоряжение?
— Да хоть сейчас, — пожал я плечами, прикидывая, кого лучше «напрячь» — начальника Генерального штаба или министра обороны? Решил, что лучше задействовать генштаб. Самолет, заодно сделает какие-нибудь аэрофотосъемки, в военном хозяйстве пригодится.
Сам подумал, что я сейчас занимаюсь плагиатом. В моей истории землю Санникова «закрыли» советские полярные летчики, а конкретно — Илья Спиридонович Котов, облетевший по квадратам пространство к северу от Новосибирских островов и никаких участков суши там не обнаружил. Зато обнаружил нагромождения льдов, сверху покрытых грязью. Именно их и Яков Санников, и барон Толль и приняли за далекие горы. Что ж, отрицательный результат — тоже результат. И хорошо, что провели разведку с неба, а иначе бы ещё лет сорок гонялись за призраком.
Насколько помню — со временем лед растаял, оставив после себя лишь грязь, но это детали.
Подумалось, а не написать ли ещё записку, вложить в конверт, запечатать и отдать ученому? А в записке той будет написано — мол, торосы и грязь, а птицы, летевшие на север, на самом-то деле избрали для себя такой странный маршрут, следуя в Северную Америку из Сибири. Пусть потом ученые ахают и говорят — какой у них император мудрый!
Но записку писать не стал, это уже пижонство. Но не стоит зарабатывать авторитет среди ученых такими приемами. Пусть всё идёт, как идёт. И пусть ученые-географы сами увидят свою землю Санникова, а с птицами разберутся орнитологи.
Я сейчас дам поручение секретарю, чтобы тот позвонил в канцелярию, а там уж составят всё как нужно. И подпись моя не потребуется — достаточно бланка из личной канцелярии
Глава 3
Завещание Петра
Начал привыкать — если великая княгиня является без доклада, значит, она приходит либо поругаться, либо наставить «сыночка» на путь истинный. А если она, как верная подданная, испрашивает аудиенции, то матушка приходит с чем-нибудь интересным.
Вот и сегодня, Ольга Николаевна позвонила секретарю, выясняя — имеется ли у любимого сына несколько свободных минуток, чтобы она, старая(!) женщина сумела поговорить с его императорским величеством.
Разумеется, «несколько» минуток у меня имелось, потому что в своем графике я обязательно планировал такие вот «окна», чтобы находить время для подобных бесед — дело не срочное, нет смысла отменять или переносить совещание или встречу, но увидеться с каким-то человеком нужно.
Матушка заявилась в кабинет с охапкой газет. Я мельком посмотрел на них, узрел заголовки и понял, что это нечто иностранное, не для меня писанное.
— Скажите, сын мой! — торжественно обратилась ко мне великая княгиня. — Когда вы в последний раз читали французские газеты?
Я только вздохнул. Я и свои-то газеты читаю теперь нечасто, а уж французские, напечатанные на языке, который я не понимаю, так никогда. Английский-то бы ещё куда ни шло, так и то, с трудом.
Но вопрос великой княгини был риторическим, потому что она знала, что «дубль» ее настоящего сына в иностранных языках ни бум-бум.
— Матушка, а можно без таких длинных предисловий? — устало поинтересовался я. — В газетах опять ковыряются в моем прошлом? Дескать — обнаружены две бывшие любовницы русского императора, которым он не заплатил? Или арестованный торговец наркотиками сообщает, что продал тонну кокаина наследнику русского престола?
— Стала бы я обращаться к тебе из-за такой ерунды, — фыркнула Ольга Николаевна, изобразив обиду. — Может, вы все-таки предложите своей матушке сесть?
— Ольга Николаевна, ну сколько можно? — проскулил я. — Я же вам сто пятьсот раз говорил — если приходите ко мне в кабинет, так можно безо всяких церемоний.
— Нет, Сашенька, давай-ка с церемониями, как и положено. И что это такое — сто пятьсот раз? Таких чисел в природе не существует.
Эх, великая княгиня! Мало того, что воспитывает, так ещё и по мозгам ездит. Пришлось вставать, брать матушку под ручку, усаживать ее на стул.
— И что пишет французская желтая пресса? — вяло поинтересовался я.
— А как вы догадались, что это «желтая»?
— Так очень просто, — охотно пояснил я. — Будь это серьезные газеты — проправительственные, газеты партий, мне бы уже доставили экстракт — выжимку, с переводом на русский язык. А «желтую прессу» мой МИД не читает. — Подумав, добавил. — Между прочем, совершенно зря. Продажные газеты чаще всего и формируют общественное мнение.
— Здесь я с вами согласна, — кивнула матушка, переходя на вы. — Станете слушать или подождете экстрактов от дипломатов? Но дипломаты часто не доносят до сведения императоров так называемые мелочи, о чем потом жалеют.