Крепость 19F

Ерискин Артем

– Я мог предположить все что угодно, когда шел на эту встречу, но только не полет на Луну. Это очень ответственно, я не готов ни физически, ни морально. И почему я? – у Тони пересохло в горле. – Я всего лишь один из группы конструкторов, проектировавших данный вид модулей. Да и какая же это командировка? Это же не поездка на космодром «Восточный» на неделю!

– Вы в прекрасной физической форме, Энтони. Я лично мониторил показатели здоровья всей вашей группы. Вы активно занимаетесь спортом. Вы обладаете всеми знаниями о нагрузках, которые несут стенки модулей, электро-схемах и всех внешних и внутренних выводов проводки. При этом вы входите в комиссию, осуществляющую контроль качества производства

модулей в сборочных цехах. Ваша кандидатура для нас идеальна. Мы не торопим. У вас две недели на решение. Если решение будет положительным, вас ждет подготовка в течение полутора месяцев. По окончании миссии на ваше имя будет открыт счет с солидной суммой. Лиза вам расскажет детали. Тао вкратце ведет вас в детали подготовки. Лиза, прошу вас начинайте, а я, с вашего позволения спешу откланяться. Обещайте подумать, Дэвис.

Энтони в ответ еще что-то бурчал, но удаляющийся Соболь его уже не слышал.

Глава 2. Буря

Если передвигаться по Луне прыжками, есть риск упасть и повредить скафандр, да и ноги утопают в лунную пыль сильнее. Проще передвигаться обычным манером как на Земле, шагами. Поначалу неудобно, усилия, к которым мы привыкли при ходьбе по земле, норовят сбить тебя с ног на Луне. Но к лунному притяжению быстро привыкаешь. Тони принял для себя второй способ, да и всему экипажу космонавтов-монтажников этот способ казался единственно удобным.

Поначалу просто пройти в скафандре по поверхности страшно. Но ты начинаешь двигаться, а в последствии привыкаешь к этому простому, как кажется на Земле действию. И так с каждым новым действием. Через какое-то время космический городок, а точнее пространство рядом с несколькими обустраиваемыми модулями становится чем-то привычным. Крутиться вокруг него со временем представляется обычным рутинным действием. Тони невольно вспомнилось детство, то лето, когда он помогал отцу строить дом. По только что возведенным строительным лесам, он ходил с большой опаской, но через несколько часов уже скакал по ним, уверенно передавая отцу инструмент. На следующий день ему казалось, что его призвание стать верхолазом. Тогда он представлял себе, что, когда вырастет, будет возводить ввысь небоскребы.

Командой монтажников, работы на лунной поверхности велись уже третий день. Тони начинал привыкать к любой работе в скафандре и неудобных перчатках. Сначала он возился с электрическими кабелями, идущими от площадки солнечных батарей, попеременно подключая жилые модули. Бригада планомерно осуществляла строительство защитной оболочки. Тони объяснил основные риски строительства укрытия команде, хотя как ему, как искренне казалось, в этом не было большой необходимости, и перешел подключению и настройке систем жизнеобеспечения, время от времени проверяя проделанную командой работу.

Работа помогала забыть о страхах. Конструктор до сих пор не мог понять, как так получилось, что он пошел на поводу у Соболя. Когда-то в романтическую юность, Тони мечтал о космических полетах. Романтиками были многие из тех, кто учился с ним на факультете аэрокосмической промышленности. Преподаватели подстегивали интерес к специальности, рассказывая, что возможно в ближайшем будущем конструкторы будут лично летать на орбиту Земли или небесные тела принимать работу монтажных бригад. Но время шло, а времена такие не наступали. А потом, как обычно бывает с появлением семьи и детей, романтизм куда-то быстро улетучивается. А вместо награды за эту потерю человек наделяется нескончаемыми заботами и высоким уровнем ответственности.

Страх не отпускал не на минуту. Это не было паническим страхом, скорее постоянная тревога, густая, вяжущая, погружающая твою душу в себя медленно, но основательно. Вытащить себя из этой тягучей субстанции можно, только сосредоточившись на деле. Казалось, что вот произойдет

какое-то обстоятельство, которое скажется на возможности возвращения домой. Отрежет их навсегда на этом куске материи, находящимся в 380 тысячах километров от Земли. От самого земного старта Тони было нелегко на душе. В период отдыха в модуле помогали разговоры с командой. Все старались шутить. «Бодрятся, наверное,» – думал Тони. Хотя, конечно он понимал, что психологическая подготовка профессиональных космонавтов не позволяет им поддаться эмоциям. Их готовят на результат, готовят годами. Потом они просто летят и выполняют свою работу, какой бы опасной она ни являлась. Страшнее для космонавта вообще не полететь или стать вечным дублером. Он же такой психологической устойчивостью похвастать не мог.

Энтони закончил подключение третьего модуля к питанию, тестировать его он не торопился. Мысль о том, что же могло случиться с поврежденным модулем, преследовала его с первого дня работ. Задания разбираться с ним не было, он по сути был резервным. Еще один модуль стоял возле посадочной площадки, он был предназначен для монтажников и мог впоследствии быть использован вместо вышедшего из строя. Тони же как истинному инженеру, хотелось разобраться с причиной поломки.

На прямоугольной, с закругленными краями двери шлюза поврежденного модуля красовался инвентарный номер 02. Внешних повреждений на шлюзовой камере не наблюдалось. Что же могло с ним произойти? Тони включил внешний дисплей модуля, расположенный на лицевой стороне шлюза. На клавиатуре набрал код, включающий диагностику. Через несколько секунд на дисплее вышли итоги диагностики:

– Повреждение шлюзовой камеры;

– Возможна утечка воздушной смеси;

– Ошибок работы компрессионного оборудования не выявлено.

Энтони дал команду на открытие внешней двери шлюза. Дверь открылась плавно, без особого натяга, но едва уловимо было ощущение замедленности ее открывания. Он вошел внутрь, на внутреннем дисплее включил шлюз. Внешняя дверь закрылась, в камеру ворвались струи воздушной смеси. Струи со всех сторон начали обдувать скафандр, сбивая с него пыль. Затем включились насосы системы очистки. Через несколько секунд на скафандре не осталось пыли. Индикатор внутренней двери показал, что она готова к открытию. Тони включил внутренний дисплей. Визуально утечку отсюда не увидеть, если что можно попросить кого-то из бригады, чтобы посмотрели снаружи. Он знал, что при утечке должно автоматически сработать оповещение, но никакой сирены не звучало.

Тони вывел на дисплей данные по давлению воздуха в шлюзовой камере, а также внутри модуля и давление в баллонах. Подождал несколько минут. Никаких изменений не произошло, и он смело открыл внутреннюю дверь шлюза, зашел внутрь, включил свет. Стены, покрытые легким налетом инея, заискрились в лучах освещения модуля. Внутренний терминал систем жизнеобеспечения показывал -3 градуса Цельсия. Тони добавил температуры до +2 градусов. «Откуда конденсат в новом модуле?» – пронеслось в голове. На своих местах возле входа стояли скафандры, но было заметно, что ими уже пользовались. Он прошел дальше, попав в кают-компанию. Компактный раскладной стол был откинут от стены. Стулья стояли в разобранном состоянии. В индивидуальных каютах так же были признаки проживания.

Конструктор соединился по радио с руководителем миссии:

– Том, а в этом модуле уже кто-то жил?

– Не знаю, – ответил командир. – Предыдущие две миссии должны были, как и мы жить возле взлётно-посадочной площадки.

– Но я здесь вижу все признаки использования модуля.

– Да нет, такого быть не должно. Мы ведь после высадки заняли модуль возле космодрома. И он уже был обжит до нас. Как ты мог сам убедиться. То есть те, кто были до нас тоже жили на взлётной площадке.