Кренер
Шрифт:
— Это мне как раз сегодня и порезали. Острым ножом чиркнул сволочь. Неглубоко, считай только кожу и повредил, но крови много натекло.
— Так, девонька, ты мне небылицы не рассказывай! Что я недельный рубец от сегодняшнего не отличу? На кренерах все быстро заживает, но чудес не бывает. Чтобы разрезанная кожа так зарубцевалась нужно дня три с правильной примочкой ждать. А без примочки не меньше недели. А если кровь сильно шла, то значит и вена была затронута. Не верится. А ну раздевайся. Посмотрим, может тебя еще где поранили?
Кена не стала спорить и послушно разделась.
— Ничего не понимаю. Выглядишь ты действительно, как после сильной кровопотери, но раны, через которую из тебя кровь вытекла я не вижу… А ну ка, девонька, открой рот.
Старуха достала из кошелька на поясе серебряную монету.
— Возьми за щеку!
— Зачем?
— Возьми я сказала! — старуха сама засунула монету девушке в рот, — Держи и молчи!
Знахарка подождала с пол минуты, следя за глазами Кены и держа ее за руку.
— Не тошнит? Ну слава Милосердной! Сплевывай давай — с явным облегчением сказала старуха — молодец, что не проглотила. У меня серебра не так много. Хе-хе!
— Тетушка, а зачем я монету эту во рту держала? Вы что решили, что меня упырь укусил? Это же сказки!
— Молодая ты еще, чтобы судить что сказки, а что нет. Если упырей лет двести никто не видел, то это еще не значит что их нет. Но тебя упырь не кусал, с тобой что-то другое было. Рассказывай, что помнишь.
— Я на пруд пошла за ряской. Мне мама говорила одной не ходить, но я видела, как Юкон туда направился ну и… — Кена запнулась.
— Что, нравиться тебе парень?
— Какое нравиться? Он мой друг, почти что брат, — Кена посмотрела на хитро улыбнувшуюся старуху и тряхнула головой, от чего сразу поморщилась от боли в затылке,— В общем пришла я на пруд, Юкон помог мне ряски набрать. Мы уже собирались домой, когда появились роши. Один сразу дубинкой Юкона оглушил. Я его заломала, но тут второй меня сзади по голове ударил. Очнулась я привязанная к дереву. Уродский рош начал с меня ножом одежду срезать, но Юкон его остановил…
Кена не знала что можно рассказать старой Хноме. Со знахаркой у нее были хорошие отношения. Отец Кены с ней был дружен. Приносил по ее заказу из гор редкие травы. Первые роды у Ханы были трудными и без помощи старой Хномы может она бы и не выжила. Охотник сильно переживал, вспоминая первую свою жену, погибшую при родах. Знахарке он был не просто благодарен, а считал ее настоящим другом, не смотря на скверный характер и частые причуды. Пока отец не пропал, Кена бывала в доме Хномы чаще ее собственных внуков. Даже помогала ей готовить снадобья. Если есть в деревне человек, которому Кена могла доверится кроме матери или Юкона, то это Хнома. Но ведь Юкон просил не рассказывать про кулиса… С другой стороны… что тогда рассказывать?
— В общем, когда это сволочь сдыхал, он резанул меня ножом по бедру. Юкон плотно перевязал мне ногу, а потом…
Пока девушка говорила, знахарка смотрела ей в глаза. Ей уже было понятно, что дочка
— Говори, что было потом, — слова старухи прозвучали как-то по особенному и Кена неожиданно для себя ответила
— Потом рядом со мной лег кулис и начал зализывать мне рану. Я уснула, а когда проснулась, кровь уже не шла. Потом Юкон массировал мне ноги. Было щекотно и как-то приятно… Потом он взял меня на руки и перенес на волокуши. У него сильные руки… Ой! Что это со мной, — тряхнула головой Кена, — я ведь…
— Ничего девочка, просто знахарке иногда можно рассказать даже то, что и сама себе не расскажешь. Хе-хе! — старуха ухмыльнулась, — друг говоришь, почти брат. Хе-хе!
Под взглядом знахарки Кена ухитрилась покраснеть несмотря на недавнюю кровопотерю.
— Ладно, сами, думаю, разберётесь со своей дружбой. Молодые…— знахарка потрепала девушке волосы,— а вот про кулиса давай рассказывай.
— Тетушка Хнома, только вы никому больше не рассказывайте. Я Юкону обещала. Это он как-то так приручил кулиса, что тот его понимает почти как человек. Или даже лучше чем человек. Он им как-то без слов управляет. Ой, Тетушка, что с вами?
Лицо старой Хномы застыло. Если бы годы не выдубили и не покрасили ее кожу в цвет старого пергамента, то она сейчас была бы бледнее раненой девочки.
— Значит, кулис понимал его без слов и по его команде лечил твою рану. И рана зажила за пару часов, — знахарка говорила с Кеной, но казалось, что она разговаривает сама с собой, — а теперь отвечай, только честно! Как умер тот рош?
— Кулис откусил ему голову, —поколебавшись пару мгновений, ответила Кена.
— «…по воле их звери убивали и исцеляли…» — проговорила старая знахарка со страхом и и благоговением и продолжила с какой-то обреченной усталостью, — Но почему сейчас…?
— Тетушка, что это значит? — Кена увидела реакцию на свой рассказ и уже пожалела, что проговорилась, — Юкон сделал что-то запретное? Ему грозит опасность?
— Никто больше не знает про то, что получилось у Юкона?
— Я и сама точно не знаю, и он просил никому не рассказывать про то что я видела.
— А вот это правильно. Ни в коем случае никому ничего не рассказывай. И вообще, тебе ближайшие пару дней лучше провести в теплой постели. Давай ложись, а я сейчас вернусь.
Хнома вышла в соседнюю комнату, где у очага Хана помешивала в горшке с нагретой водой полученные травки.
— Ну что, Хнома, что с моей дочкой?
— Ничего страшного. Крови и правда много натекло, но опасности уже нет. Еще испугалась она сильно. Так что давай я добавлю в отвар морики. Успокоиться быстрее и поспит покрепче. Будет спать, укрой ее потеплее. Когда крови много вытекло, согреться трудно. Завтра проснется, сразу отваром из клюквы ее напоишь. Да похлебки своей знаменитой свари. Пусть пару дней отлежится в тепле, побольше пьет и ест досыта. Ну, да я завтра и сама приду ее проведаю. Хорошая у тебя дочка, толковая. Жаль дара у нее нет.