Кренер
Шрифт:
Капитан посмотрел на них оценивающе и сказал патрульным:
— Посадите обоих до вечера под замок. В разные камеры. Пусть протрезвеют. И повнимательнее на патрулировании. На этой неделе уже попадался один тип с огневкой.
Патрульные увели задержанных в сторону камер. Располагались они в том же здании, где и казармы для патрульных. Помещения были со стенами из дубовых бревен. Двери тоже дубовые, обитые железом. Решеток на окнах не было, но окна были такими, что в них никто крупнее кошки не пролезет. Из мебели в камерах были только лавки,
Задержанных здесь подолгу не оставляли, поэтому большинство камер были свободны. Ключи от камер были у дежурного по казарме, который в настоящее время дремал на посту. Янек потормошил его.
— Эй! Не спи на посту! А то сержант шкуру спустит. У нас новенькие задержанные. Капитан велел заселить в раздельные камеры.
Дежурный посмотрел на пришедших, широко зевнул, достал из ящика стола связку ключей и молча пошел по коридору к дверям камер. Открыл крайнюю и еще одну, через две двери.
— Заводите ваших красавцев. И в журнал запишите, кого привели.
— Сам запишешь. Все равно спишь на посту, а нам в дозор собираться, — Грыжга писать любил не больше, чем сержант,— Их задержали во время пьяной драки. У того, что одет поприличней в шляпе была огневка штук двадцать. Тот, что похож на наемника был при мече. Он этим мечом шляпу первому разрубил, огневка вылетела и вспыхнула. Имена у них спросишь, как протрезвеют. Пошли, парни, Ярго нас уже ждет.
Троица патрульных двинулась в направлении склада, где Ярго должен был получать пайки, игнорируя возмущенные выкрики дежурного, которого нагрузили канцелярской работой. Ярго они застали вместе с сержантом. Пайки интендант уже выдал и Ярго быстро распределил груз между патрульными.
Так, бойцы, — сержант осмотрел свой отряд, — оружие при вас, провиант взяли. Сейчас в столовую. Утром мы патрулировали в городе, значит имеем право на обед. После обеда даю вам полчаса, если чего порешать хотите. Потом встречаемся у ворот и в дорогу. До темноты должны добраться до ущелья. Наше дежурство — три ближайшие ночи. Но случись что, можем задержаться. Может по следу пойдем за огнелюбами. Так что обувь, оружие и экипировку проверьте перед дорогой. Янек, запасной колчан со стрелами возьми. Ярго, котелок прихвати. Если ночью никого не будет, то днем навряд ли кто заявиться. Можно будет поохотиться. А сейчас пошли обедать.
Столовая в казарме никогда кухней не славилась. Готовили на всех две кухарки. На продуктах экономили. Навар оставался в кармане у интенданта. Кухарки тоже могли ополовинить сало в похлебке. Так что кормежка была так себе. Но и не совсем дрянная. К тому же свежая и горячая. Патрульные взяли миски и пошли на раздачу, где одна из кухарок деревянным черпаком насыпала похлебку и выдавала куски ржаного хлеба.
— Ну красавица, наложи ка нам в миски погуще да пожирнее. Нам сегодня далеко идти. А нормально поедим может только через неделю, — Грыжга улыбнулся
— Погуще да пожирнее. тебе, трепло, жена накладывать будет! —кухарка явно была не рада Грыжге. Она плеснула ему похлебки в миску.
— Марта, за что такая немилость. Добавь хоть малость мяса. А то положила одной капусты. Я же не козел, одну капусту есть.
— Шел бы ты, паскудник. А то добавлю тебе черпаком по наглой роже.
— Марта, что Грыжга на этот раз учудил? — сержант подал свою миску кухарке, — он же у тебя раньше в любимчиках ходил.
— Он знает, где нашкодил. Захочет сам расскажет.
— Чего ты натворил? — Янек посмотрел на брата, — не можешь во что-нибудь не вляпаться.
— Парни, не слушайте женщин. Женщина — это существо настроения. Обидеться на какую-нибудь ерунду, а какой нормальный человек и думать не станет, — Грыжга явно не хотел раскрывать суть претензий кухарки, — Давайте есть, пока горячее. А то холодным это варево точно есть невозможно.
Патрульные сели за стол, по центру которого было выжжено неизменное клеймо в виде герба коронпринца, и начали есть. Похлёбка была пустовата, но хлеб был выше любых похвал. Свежеиспечённый, с хрустящей темной корочкой.
Ярго ел степенно, не спеша. Зачерпнул похлёбку бронзовой ложкой, с которой не расставался, откусил от ржаной краюхи, тщательно прожевал.
— Дурак ты, Грыжга,— Марта баба хорошая. И хозяйка из нее добрая будет. И стряпуха редкая. Из ржаной муки, которую нам Иза продает, только замазку лепить можно, а она такой хлеб печет. Зря ты ее обижаешь.
— Да кто ее обижает? Уж точно не я! Когда это я баб то обижал? Янек подтверди!
— Только меня не впутывай, — Янек отгородился руками от Грыжги, — врать не стану, а хорошего сказать нечего.
— То же мне брат! Нет чтобы защитить мою репутацию! Я, между прочим, в отношении Марты имею вполне серьезные намерения.
— Ты и серьезные намерения, Грыжга, живут в разных странах. И страны эти ведут между собой непримиримую войну. И, вообще, хватит болтать. Ешьте быстрее, пока горячее! — сказал сержант и сам подал пример, как надо быстро поглощать еду служивому человеку.
Через десять минут десять минут похлебка была доедена и патрульные, подхватив сумки, вышли на улицу. Там поправили одежду, закинули сумки за спину, проревели, как закреплено оружие.
— Попрыгали,— дал команду сержант и весь отряд выполнил несколько прыжков на месте.
К этой процедуре уже давно привыкли. Если во время прыжков ничего не звякает и не падает, то значит боец собрался правильно. Он не будет производить лишнего шума во время движения отряда и не потеряет ничего из груза. Сейчас патрульным предстоит идти несколько часов. Сперва идти по городу, затем по тракту, а потом по тропе через лес. Но в любом случае перед дорогой сержант дает команду «попрыгали». Это заставляет патрульных всегда основательно проверять снаряжение. да и к дисциплине лишний раз приучаются.