Кремль. У
Шрифт:
Он еще раз пошел во двор к «петрам», увидел, что во дворе бегает ребенок, его возмущало крепкое хозяйство, а каких-то сорок рублей не хотят отдать, и возмущало то, что он боялся, не проболтали ли те что-либо Зинаиде.
Он смотрел долго на мальчонку, затем пришел к С. П. Мезенцеву и отказался пойти с ними в табор. С. П. Мезенцев был возмущен.
Милитон Колесников пошел на луг, где, пася своего коня, грустно спал Измаил. Он выкрал коня, подъехал к дому «петров», уронил плеть и попросил мальчишку поднять ее, и тот поднял и отдал ему. М. Колесников вдруг наклонился, и поднял его
С. П. Мезенцев, которого он догнал шагающим по шоссе, удивился, увидев и коня и ребенка. М. Колесников объяснил, что сделал это с целью мести, и что С. П. Мезенцев должен его подержать у цыган, и что цыгане должны согласиться.
Мальчишка был чрезвычайно всем этим заинтересован, он с удовольствием ехал на крашеном коне. М. Колесников был тоже доволен выдумкой, которую он соорудил из рассказов О. Пицкуса. С. П. Мезенцев сказал, что можно самую оригинальную выдумку испортить с такими дураками. Шоссе спускалось под гору. Они вышли к табору. Их окружили цыгане. Цыганам было скучно кочевать, потому что их усиленно ловили и сажали на оседлую жизнь. Им нравилось переезжать с места на место, и ловить ярмарки, и гадать, и вообще жить моментом, почему человек не может иметь передвижную дачу? Они довольны были, что А. Сабанеев предложил им хлебное дело, хоть сам не пришел.
С. П. Мезенцев задумчиво сказал, что приезд их надо бы отмечать в рике или в соответствующем учреждении, а они не отметили. Цыгане увидели в этом ловушку. С. П. Мезенцев сказал, что у него есть дело секретное.
Подошел А. Сабанеев, с ужимочками, и сказал, что медведи в полной исправности и что он не ехал только потому, что они вместе с С. П. Мезенцевым подготовляли это дело, и предлог жить медведями отличен.
Цыганам чрезвычайно не понравился вертлявый человечек с опрятным брюшком, но они его внимательно слушали.
С. П. Мезенцев, во-первых, попросил исполнить его просьбу, отвести; и выкупать коня, во-вторых, подержать несколько дней ребенка.
Цыгане стали у него выспрашивать дальнейшее. Проект С. П. Мезенцева несколько встревожил их, но М. Колесников подхватил с энтузиазмом и восхищенно похвалил С. П. Мезенцева, что голова и что с плакатом здорово отведены глаза кому угодно.
М. Колесников вернулся домой в хвастливом настроении духа. Он рассказал П. Лясных, как он здорово придумал и что ему мгновенно отдадут ребенка.
П. Лясных был обеспокоен. Он жене рассказал, та побежала и сообщила своим родственникам, и те сообщили «пяти-петрам», а «пять-петров», встревоженные тем, что как бы не пострадал ребенок, направились к Зинаиде, потому что она одна могла как-то усмирить Колесникова.
Она не поверила такой нелепой истории, но М. Колесников был пьян и сказал, что цыгане решили держать испытание. Можно ли на них положиться? Зинаида сказала, что он подводит и себя и цыган под самосуд. По поселку бегает Измаил и кричит, что украли его коня, и загвоздка только в том, что одна половина поселка говорит, будто конокрад ехал на белом коне, а другая — что на черном. И в этом они столковаться
Зинаида почему-то сразу подумала, что проделка Вавилова, но затем опомнилась. Ей не хотелось сообщать в милицию о пьяной шутке. Цыгане предупредили Колесникова, чтобы он не проболтался, так как только ради него они согласны держать испытание.
Зинаида цыкнула. Он требовал отдачи денег. Деньги вернули ему немедленно. Он сказал, что снимает клятву, и когда указал, где стоит табор, все кинулись туда и встретили мальчика на пути, тот говорил о крашеной лошади, о вывесках и веселых медведях. Все это напел ему в уши С. П. Мезенцев. А кто-то успел предупредить цыган. Табор скрылся.
С. П. Мезенцев вернулся только через день, когда деньги уже были пропиты и «тайные гости» исчезли.
П. Лясных, услышав от жены, что «петры» обеспокоены потерей мальчика, рассмеялся. Жена его спросила, над чем он смеется. Он сначала ей не говорил, но затем, взяв с нее слово, что она не проболтается, сказал. Она дала слово и сразу же, в тот же день, проболталась родственникам.
— Разве это порядок? — сказал он. — А если бы, допустим, я вздумал подряд взять пруды осушить?
П. Лясных ударился в амбицию, что жена как вода, нельзя ей доверять тайн, он наслаждался и ломался и доволен был тем, что такие ловкие у него товарищи. Он пришел с женой вместе к ее родственникам.
П. Лясных сказал, что живущая с ним в кровати мелет ерунду и ему стыдно иметь такую жену. Те согласились, что такой жене нельзя доверять, и они ничего не имеют, если П. Лясных разведется. Вавилов уже видел, как М. Колесников развалился и смотрел на него, наслаждаясь своей силой и своей умной женой и тем, что она от него для вида только ушла.
Зинаида была расстроена тем, что комнаты никак поделить не могли и что в день назначенного расселения обещали быть и остальные две тысячи стоящих на очереди, которые вообще могут разнести все корпуса.
Зинаида подумала, что надо бы обо всем этом донести куда следует и что это, наверное, начало. Она напрасно обидела Вавилова. Она подумала, не хочет ли Вавилов тем, что он так подстроил с добычей денег у «пяти-петров», не хочет ли Вавилов для четырех мошенников взять с церковников взятку и ускользнуть.
Она пошла в уком, настояла, чтоб заявление Вавилова рассмотрели спешно, и на митинге даже согласилась выступить. Ей не стоило большого труда уговорить, чтоб назначили опытных людей, а не одного Вавилова, как думали раньше. Дело это важное.
С ней согласились.
В тот вечер Пицкус, всегда недовольный страхом, который владел им, отдал Вавилову револьвер. Вавилов был изумлен, что его предложение принято, пошло по цехам, сама Зинаида ходила, агитировала по уборным. Он узнал и о том, что она спасла мужа и вместе с тем агитирует за его, Вавилова, предложение.
П. Лясных и Пицкус заигрывающе посмотрели на него, но он их обидел и не обратил на них даже и доли внимания, потому что ему казалось, что сук шестой ему пора оглодать. Оглодать! Он уже нашел слово, и вообще все идет хорошо. Он понял, что тут неладного. Клуб его обрадовал. Дело понеслось, но уже вышло из его рук. И приходилось ждать, когда оно обойдет всех.