Кредо негодяев
Шрифт:
В колониях Андрей твердо усвоил одну истину, выводя для себя как непреложный закон. Человека чаще всего убивает отсутствие надежды. И это самая мучительная и самая тяжелая смерть. Он знал, что присутствие сына там, в Америке, прибавит ему сил и даст надежду. И он согласился во второй раз на невероятный эксперимент, отдавая себя вторично в заложники уже новой системы.
Лучшего нельзя было даже желать. Известный во всех колониях и очень авторитетный вор в законе собирался теперь начать новую жизнь за океаном. Лучшего алиби и лучшей легенды невозможно было придумать. Андрея знали сотни и тысячи заключенных, с которыми
Российскую разведку очень заинтересовал тот факт, что в Америку начали давать визы бывшим преступникам. Такое количество людей, получивших американские визы, начало вызывать пристальный интерес, и в результате решено было послать Сказочника по этому маршруту.
Получение заграничного паспорта для вора в законе оказалось самым легким делом. В ОВИРе новый красный паспорт был оформлен всего за триста долларов. Сказочник получил новый паспорт, а служба безопасности — фамилии офицеров МВД, торгующих подобными документами. Затем наступила очередь всевозможных справок и документов. Иногда даже Андрея, прошедшего столько тюрем и колоний, поражал масштаб коррупции. Деньги брали не стесняясь, никого не опасаясь, словно это было в порядке вещей. За каждую липовую справку, за каждую бумажку нужно было платить. А заплатив, быть уверенным, что тебе выправят документ, по которому ты можешь представлять интересы даже английской королевы или Папы Римского.
Потом было собеседование в американском посольстве. Сотни и тысячи добропорядочных и законопослушных граждан не получали визы только потому, что терялись при слишком хамских вопросах и не находили ответов на непонятные, на их взгляд, требования. Андрея провели без всякой очереди, просто служащий открыл дверь, и они попали на собеседование. Американца интересовало, не болел ли он сифилисом и не собирается ли он оставаться в Америке. Разумеется, Андрей уже знал, как отвечать, и никаких сложностей с ответами на вопросы не испытывал. Потом его еще спросили, есть ли у него деньги на поездку, и Андрей даже предъявил справку из Внешэкономбанка, где у него якобы лежали деньги. На этом собеседование закончилось, и через три дня он получил американскую визу.
А американский консул получил за оказание услуги такого рода небольшой конверт с пятью тысячами долларов, и все были довольны. Еще через два месяца Сказочник улетел в Америку. Отныне ему приходилось полагаться только на себя. По заранее намеченному плану он жил поочередно в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго.
Казалось, все идет нормально, в Америку в одной партии с ним переехало сразу пять авторитетнейших воров в законе. Но оказалось, что не все так гладко. Кто-то из этих пятерых сумел узнать так долго охраняемую тайну. Шантажист начал шантажировать российское посольство в Вашингтоне, и Сказочник получил задание выяснить, кто из пятерки может быть этим человеком. Но, несмотря на все его усилия, выяснить подобное не удалось. А потом произошла трагедия.
Шантажист, сумев разгадать игру российского посольства и поняв, что его просто водят за нос, убрал сотрудника, который с ним встречался. И в ультимативной форме потребовал денег. И вот тогда, как уже знал Андрей, было решено послать в Америку специального
Он не знал, что за сутки до этого в Нью-Йорке в своем номере был зарезан Важа Дадашвили, но он понимал, как трудно будет вычислить убийцу среди четверки таких отъявленных мерзавцев. Себя он мог в расчет не принимать, а Георгий был уже застрелен. Что такого мог знать Георгий, за что его убили, спрашивал себя каждый раз Андрей и вспоминал, как в Сухуми мельком увидел лицо Генерала. Неужели во имя сохранения этой тайны его и убрали, но в таком случае почему именно российская разведка ищет убийцу Борисова?
После сообщения о смерти Генерала он позвонил в Лос-Анджелес, к самому Палачу.
— Ты слышал об убийстве Георгия? — спросил Мамонтова Андрей.
— Слышал, — невозмутимо ответил Палач, — но я тут ни при чем. Это, кажется, дело рук самой грузинской мафии. Там, говорят, наемных убийц послал сам Гурам Хотивари.
— Они были с Георгием большими друзьями, — парировал это утверждение Андрей, — и Гурам никак не мог прислать сюда своего убийцу.
— В газетах написано совсем другое.
— В газетах пишут всякую дребедень, лишь бы привлечь внимание читателей.
— Что думаешь делать? — поинтересовался Мамонтов.
— Посмотрим, — он знал, что Палач всегда был тесно связан с Рябым, а эти убийства вполне могли быть организованы отцом «русской мафии», как иногда называли Рябого.
Но разговор он запомнил. И когда ему позвонил Зверь, он уже был готов действовать. Капустин был единственный человек, у которого имелся телефон Сказочника и его адрес.
— Слышал про убийство Генерала? — спросил Капустин.
— Все знаю. Там, говорят, какой-то грузин был. Думаешь, специально послали?
— Не знаю. Нам нужно как-то действовать, — предложил Зверь, — нельзя ждать, пока неизвестный убийца просто так приедет и нас шлепнет.
— Сначала нужно узнать, за что?
— Просто так. Рожи наши ему не нравятся. Какую-то большую игру затеяли, а мы ничего не понимаем. Поэтому нам всем вместе держаться нужно. Иначе раздавят, — сказал Капустин, — ты ведь знаешь мой нюх.
— Знаю, я утром говорил с Палачом. Он темнит, но, кажется, тоже ничего не знает.
— Будь с ним осторожнее, — посоветовал Капустин, — ты ведь знаешь, чей он человек.
— Давай через два дня я к тебе прилечу, — предложил сам Андрей. В некоторые моменты можно нарушать даже самые строгие инструкции. Три убийства подряд — Борисова, Дадашвили и Хабашели красноречиво подтверждали правоту слов Капустина. Ждать больше было нельзя. Но двух дней не получилось. События развивались более стремительно.
В этот вечер он оставил свой автомобиль перед домом и пошел принимать ванну. В Новом Орлеане всегда было довольно жарко, а последние дни вообще были особенно душными. Он отсутствовал не более двадцати минут, и, когда вышел на улицу, машина по-прежнему стояла на том же месте. Андрей уже открыл дверцу автомобиля, когда стоявший рядом продавец мороженого приветливо улыбнулся ему.