Кречет
Шрифт:
— Хочешь сказать, что был в борделе? — с хитринкой поинтересовался Глыба.
— Я? Нет, — категоричным тоном отверг я подобное предположение.
— А чего же тогда?
— Ну, я так… Вообще… — многозначительно покрутил я рукой, и закончил. — Но сам в борделе никогда не был.
Вот только выглядело это настолько неубедительно, что смеялся не только весь взвод, но и Ляпишев в том числе. Что собственно говоря и требовалось…
Признаться, я полагал, что на орбиту нас будут отправлять как обычно, вперёд, бегом, скачками. Не исключал и вариант с тревогой, ведь космодесантник должен быть готов
Глянув на свой вещевой баул, я даже присвистнул, вспомнив, каким он был тощим, при моём отбытии с вербовочного пункта. Сейчас все сто шестьдесят литров были туго набиты, настолько, что молния с трудом застегнулась. Не влезшее внутрь имущество закреплено на ремённую систему снаружи. И это с учётом того, что скафандр, броню и шлем мы наденем на себя, а оружие и снаряжение займут своё штатное место на плече и подвесной…
Мы все прошли строгий медицинский осмотр и никто из нас не имел противопоказаний к службе в космосе, или каких-либо скрытых болячек. Так что, в принципе были готовы к отправке в космос. Вот только в принципе, не означает однозначно.
— Значит так, салаги, слушаем меня внимательно, — едва десантный бот оторвался от бетона космопорта и начал набирать высоту, заговорил взводный сержант-инструктор. — Когда вас потянет блевать хорошенько подумайте стоит ли это делать в шлеме. Снять его вы не сможете, а в боте не будет атмосферы. Идём по боевому. Всё по взрослому салаги, учёба уже началась.
Признаться я не сумел сдержаться от ухмылки. И даю руку на отсечение, что так поступили и многие другие. Уж в чём в чём, а в отсутствии у меня болезни невесомости я был уверен, потому как обладал железным здоровьем. М-да. Зря я так-то.
Пока пилот давал тягу на маршевые двигатели и нас вдавливала в ложементы перегрузка, всё было в полном порядке. Но когда мы вышли на орбиту Перуна, двигатели умолкли, перегрузка пропала, и на нас во всей своей красе навалилась невесомость.
Мы не парили по десантному отсеку, а продолжали сидеть, спелёнатые ремнями безопасности. Но мой желудок очень скоро заявил о том, что происходящее ему не нравится. И с каждой минутой его возмущения становились всё сильнее, а требования настойчивее. Тошнотворный ком поднялся по пищеводу и настойчиво просился наружу. Я глянул на индикатор атмосферы, горящий красным. Приехали. Вот уж чего от себя не ожидал, так это непереносимости невесомости. И что теперь? Блевать? В закрытом наглухо шлеме? Да ну нахрен!
— Ну что салаги, наконец настало время попробовать на вкус настоящую невесомость, — вновь произнёс сержант-инструктор. — Отстёгиваем ремни безопасности и немного полетаем. Смелее, мальчики. Смелее.
Это не просьба и не пожелание, а приказ, под каким бы соусом его ни подали. Поэтому я отстегнул ремень и тут же ощутил, что воспарил над ложементом. Казалось бы, мы немало провели времени в виртуале, где ощущения считаются идентичными реальным. Может и так, вот только реальность разительно отличалась.
— Ну чего вы словно мешком пришибленные. Активнее салаги! Полетайте по отсеку, порезвитесь. Ну же! Когда ещё выпадет шанс похулиганить дисциплину, — подбодрил нас сержант-инструктор.
Вообще-то,
Сам не знаю как мне удалось справиться с тошнотой. В смысле, от неё-то я не избавился, но сумел превозмочь себя и не блевануть. Но как же мне хотелось и как мне было плохо. А тут ещё и сержант инструктор, величественно проплывающий между нами, и постоянно тормошащий нас. А попросту говоря расшвыривающий куда придётся. Понятия пол потолок больше не существовало. Мы летали абсолютно бессистемно врезаясь друг в друга, и отлетая в стороны.
Тут уж хочешь не хочешь, а начинаешь вспоминать закачанные в мозг базы и навыки наработанные в виртуале. Признаться, как только я начал прилагать усилия, мне значительно полегчало. Не то чтобы исчезла тошнота, но получилось отвлечься, и бороться с то и дело возникающими позывами стало легче.
Очередное испытание случилось когда в шлеме послышались характерные звуки издаваемые блюющими товарищами. Сам не знаю, как я не опорожнил содержимое желудка за компанию. Но желание было настолько сильным, что слюна наполняла рот со скоростью воды льющейся из крана.
Кто-то попытался воспользоваться магнитными захватами на ботинках, и приклеиться к решётчатому полу. Но тут же огрёб по шлему от сержанта-инструктора, и вынужден был отказаться от подобной хитрости. А после ещё и непременно отправлялся в полёт по отсеку, запущенный умелой рукой взводного.
Впрочем, дурно было далеко не всем. Тот же Малой чувствовал себя как рыба в воде. Ему было весело и он носился по отсеку, словно купался в озере погожим днём. Ну и едва распознав, что Назару с Прохором поплохело, стал донимать их, и тормошить. Весело ему. Те обещали посчитаться, и потребовали прекратить. Но кто бы их слушал, и в результате оба блеванули-таки в закрытых шлемах.
Вскоре мы вновь заняли свои места в ложементах, а пилот приступил к маневрированию и стыковке. Генератора искусственной гравитации на таком маленьком судёнышке не было и в помине, а потому и силы тяжести мы больше не ощущали до самой стыковки. Как только это случилось, по кабелям потекла энергия в решётку на полу, и десантный бот наконец обрёл гравитацию, а на нас навалилась благословенная сила притяжения.
— Подъём салаги! Все на выход! Живее, м-мать вашу! Совсем расслабились!
Я отстегнул крепления над головой, подхватил свой баул и поспешил на выход. Состояние было такое, что никакого желания нарываться на взбучку от командира. К тому же, нужно помочь комоду собрать парней в кучу.
К слову, Малой уже не издевался над Назаром и Прохором. Николай нагрузившись своим и их баулами двинулся было на выход. Тяжеловато, не без того, наниты ведь не делают всесильным. Но куда большую проблему составляли габариты. Я хлопнул его по плечу, забрал один из баулов и подтолкнул на выход. Глянул на остальных. Нормально. Вполне справляются сами.