Кречет
Шрифт:
— Я не жалею, что так делал, — отпираться было бесполезно, своего бывшего командира в этом обмануть невозможно.
— Ясен пень, что не сожалеешь, ты вообще никогда ни о чем не сожалел. Только скажи, зачем ты это делал? Тоже на жизнь обиделся?
— Нет, все гораздо проще. Твои псы убили людей из моей общины, кого-то забрали. Но здесь я их не увидел. Значит, все-таки убили всех. Я прибился к другой общине, но снова твои шавки напали. Мне надоело терять людей и бегать. Я решил разобраться.
— Только против системы не попрешь, — скривился Велиар. — Сам это знаешь…
—
— Ошибаешься, я и есть теперь система. Думаешь я верю в сатану и поклоняюсь ему? Людям всегда нужна была вера. Я дал им то, чего они сейчас больше всего хотят. А хотят они выжить. Выжить любой ценой, даже если ради этого придется идти по головам, убивать, грабить… Главное то, чего хочешь ты. А остальное неважно. Хочешь вещь? Отними ее. Хочешь ничего не делать, захвати раба и заставь его работать. Я превратил сатанизм в религию. В бога никто больше не верит. Бог бросил нас в ту минуту, когда мертвые восстали. А сатана нас не бросит. Потому что он живет в каждом человеке. Просто иногда надо выпускать его наружу. Погулять…
— Ты убиваешь мирных людей, чем они тебе помешали…
— Ты не понял? Это делаю не я, это делают мои последователи. Я лишь даю разрешение на убийство.
— Но зачем?
— Все просто! Послушание. Ничто так не будет держать в узде раба, как страх перед смертью. Я создал клан. Скоро мы пойдем на восток, в сторону Сибири. На западе слишком много мертвецом. А на востоке я найду еще последователей. Апостолы распространятся по всей России.
— Россия мертва, как и твоя совесть. Я разговаривал с выжившими из разных уголков. Почти все люди погибли и продолжают гибнуть от зубов тварей. А ты устроил войну с человечеством. Хочешь, чтобы наш род совсем вымер?
— Мне все равно, — ухмыльнулся Велиар, — я же теперь сатанист.
— А кто тогда тебе прислуживать будет, если все погибнут?
— На мой век хватит, — скривился жрец. — Ты лучше о себе побеспокойся.
— Ты меня убьешь? — прямо спросил я.
Глава 20
— А как ты думаешь? — Велиар уставился на меня, хитро прищурившись.
— Думаю, что да… Я для тебя опасен.
— Если будешь по другую сторону баррикад, то опасен, а если будем в одном окопе, то нет.
— В смысле? Ты предлагаешь мне на тебя работать?
— Почему же сразу работать? Ты никогда на меня не работал, даже когда я был твоим командиром. Мы были напарниками.
— Тогда ты был совсем другой. Тебя называли Саныч, а не Велиар.
— Тогда и мир был не тем. Как ты не поймешь, что все изменилось. Ценности сейчас другие. Никому не нужна справедливость, патриотизм и другая хрень. Сейчас главное — не дать себя убить и выжить любой ценой. Я создал сильную общину, мы на верхушке пищевой цепочки.
— Не замечал в тебе раньше комплекса Наполеона.
— Это не комплекс, это мой ответ враждебному миру. Если бы мы были вместе, как раньше, мы могли бы добиться большего. Мясник отличный лидер и командир. Но у людей он вызывает отвращение. А за тобой они могли бы
— Ты предлагаешь стать апостолом? После того как я стольких из вас убил?
— Выживает сильнейший, у нас в клане это основной закон. Если ты их убил, значит ты сильнее. И ты можешь стать одним из нас.
— А почему тогда казнили Шныря? Он тоже, вроде, убил апостола, значит, стал сильнее.
— Он крыса, которая укусила волка, и убила его ядовитой слюной. И вообще, я теперь склоняюсь к мысли, что это все твоих рук дело.
— Ты прав, Шнырь был не виноват.
— Да, хер с ним! Ты мне лучше ответь прямо! Ты будешь со мной?
— Почему бы и нет? — пожал я плечами. — Но убивать мирных я не намерен.
Велиар нахмурился и допил залпом полный бокал вискаря:
— Если бы ты отказался, или сказал, что тебе нужно подумать, я бы тебе поверил. Но ты слишком быстро согласился. Я хорошо знаю тебя, Кречет. Сейчас ты мне пи*дишь… Что ты задумал?
Велиар меня раскусил. Эх… Зря я так быстро согласился, надо было поломаться немного. Но и тогда он бы мне не поверил. Он знает, что я никогда бы на такое не согласился. Зачем тогда предложил? Непонятно…
— Налей мне немного твоего пойла, — я встал, — и помоги мне его хлебнуть. Не хочу трезвым подыхать.
Велиар наполнил бокал и поднес его к моим губам. Я сделал шаг навстречу, будто бы пытаясь удобнее встать. Но жрец отступил чуть назад и вытянул руку с бокалом вперед.
— Не подходи ближе, — усмехнулся он. — Думаешь я не понял, что ты хотел ударить меня головой?
Черт! Как он все предвидит? Что бы я не задумал, он всегда на шаг впереди.
Я пригубил виски и выцедил весь бокал, шумно выдохнул и сказал:
— Дай закусить, хоть что ли…
Велиар повернулся к столику, на котором были разложены ломтики сыра и мясная нарезка (такую роскошь я не видел со времен начала катастрофы), и при этом не терял меня из виду, поглядывая боковым зрением.
Но для меня было достаточно того, что он повернулся ко мне боком. Другого шанса не будет. Я ударил его ногой чуть выше поясницы, пытаясь пробить почку и сломать ребра. Удар получился не очень (не удобно бить со связанными за спиной руками), но сбил жреца с ног. Я подскочил к нему и накрыл сверху ударом ноги в живот. Но в последний момент Велиар подставил руку и поймал мою ногу. Железным протезом, как кочергой он ударил мне по голени. Подсечка свалила меня на пол. Велиар выхватил из-под полы кинжал и, приставив острие к моему горлу прохрипел, борясь с болью в спине:
— Вот теперь я узнаю своего старого боевого товарища. Ты ничуть не изменился Кречет…
Хан сидел на раскидистой сосне и наблюдал в бинокль за лагерем апостолов. Он изучал расположение сторожевых постов, порядок смены часовых, запоминал, кто и когда покидает лагерь, что привозят в поселение.
Все это складывалось в голове в единый паззл, который должен был помочь с выработкой дальнейшего плана действий.
План в голове назревал уже давно. Но он был пока неясный, как очертания гор в дали за туманной дымкой.