Кража
Шрифт:
– Записка от Андре Сардо. Похоже, он торопится приступить к портрету еще больше, чем ты ему позировать. Вот, почтительно просит моего разрешения приехать в Фаррингтон-Мэнор.
– Когда же? – спросил Эшфорд.
– Сегодня, – был ответ.
– Похоже, что Бариччи начинает волноваться. Это хорошо, – заметал Эшфорд – Дадим ему повод для беспокойства.
Глава 10
– Благодарю вас, Ноэль, за то, что изыскали время для меня.
Андре, все существо которого источали обаяние и магнетизм, танцующей походкой вошел в гостиную
– Как я уже объяснил вашему отцу, я провел утро, делая зарисовки Малуорт-Коув, это такое захватывающее зрелище даже зимой! Затем я остановился в небольшой таверне в Пуле, чтобы подкрепиться чашкой чаю. И тогда мне пришло в голову, что я нахожусь совсем рядом с Фаррингтон-Мэнор. Знаю, что мне следовало подождать, пока вы сами меня пригласите, но я не мог вернуться в Лондон, не сделав попытки повидать вас. Надеюсь, вы не разгневались…
– Разумеется, нет, – заверила его Ноэль. – По правде, говоря, я как раз собиралась послать вам записку. Именно сегодня. Я так же, как и вы, полна нетерпения и хочу, чтобы вы поскорее начали писать мой портрет.
– Неужели? – Андре отступил, не выпуская ее рук из своих. – Вы еще красивее, чем запомнились мне. Я не могу дождаться минуты, когда смогу приняться за работу.
– Прекрасно.
Теперь Ноэль смотрела на художника новыми глазами. В первый раз она полагала, что Андре пребывает в полном неведении относительно тайных помыслов Бариччи. Теперь же маска с него спала, очарование его облика разрушилось.
– Прошу вас, входите, – пригласила Ноэль, – и проходите вот сюда. – Она указала на длинный ряд окон. – Я освободила для вас пространство, чтобы вы могли работать при хорошем освещении. Ведь вам потребуется много света-
– Блестяще, – восхитился Андре, оглядев комнату, и принялся извлекать кисти и краски, раскладывая их для работы. – Эта комната идеально подходит для занятий живописью.
– Я рада, – сказала Ноэль и принялась оправлять складки своего роскошного фиолетового платья. – Надеюсь, это платье подойдет? Я хотела выбрать что-нибудь яркое, сочное, надеясь облегчить этим вашу задачу.
Андре начал раскладывать свой мольберт, но при ее словах замер.
– Моя работа уже и так необычайно легка и приятна, – сказал он хрипло. – По правде говоря, она настолько приятна, что мне как-то совестно даже брать за нее деньги. Но мы не станем сообщать это мистеру Бариччи.
– Конечно, не станем. – Ноэль одарила его солнечной улыбкой. – А теперь где вы прикажете мне сесть. Андре указал место как раз напротив окон:
– Пусть ваша горничная принесет сюда высокий стул и поставит его здесь. В этом случае на вас будет падать как раз столько света, сколько требуется.
Он сделал несколько шагов к Ноэль и приподнял ее лицо за подбородок, заставив склонить голову в одну, затем в другую сторону, выбирая наиболее удачный ракурс.
– Поразительно! Ваши глаза сверкают как сапфиры. Они способны испепелить любого мужчину, взглянувшего на вас. А ваша кожа… – его рука прогулялась по ее щеке, – нежная, безупречно матовая. И ваша головка окружена сиянием шелковистых волос. – Он приподнял ее локон, пропустив сквозь свои изящные длинные пальцы. – Восхитительно!
– Благодарю вас, – только и сумела
– Благодарю, cherie, – пробормотал Андре в порыве благодарности. – Это так разумно и деликатно с вашей стороны. Вы правы, мы добьемся гораздо большего успеха, если никто не будет нам мешать. И мы совершим чудо, прославив вашу красоту.
– Ну, это не совсем так, – с лукавой улыбкой возразила Ноэль. – У нас будет один свидетель и зритель, который категорически возражает против того, чтобы его отсюда выдворили.
Это заявление было встречено недоуменным и хмурым взглядом;
– И кто же это такой?
– Моя кошка. – Ноэль жестом указала на нишу, где скрывался Эшфорд и где на диване в лучах солнца нежилась Буря, уютно устроившись на боку.
Андре взглядом проследил за движением ее руки и рассмеялся – его мрачность мгновенно рассеялась.
– Думаю, мне удастся не замечать спящую кошку. Если, конечно, она не станет жалобно мяукать во время нашего сеанса.
– Этого можно не опасаться, – ответила Ноэль. – Буря никогда в жизни не мяукала жалобно. Это не в ее характере.
– Прекрасно. Тогда мы можем считать, что у нас нет свидетелей, мы одни.
Андре задержался возле нее еше мгновение – вокруг него как бы сгустилась атмосфера особого магнетизма, и Ноэль подумала, скольких женщин ему удалось залучить в свою постель с помощью исходившего от него почти животного эротизма. Его вкрадчивая манера говорить, глубокий, выразительный, ласкающий н чувственный взгляд производили сильное впечатление.
Лежа в нише под подоконником, Эшфорд размышлял о том же самом. Слушая, как Сардо, пытается обольстить Ноэль, он чувствовал, что в нем клокочет ярость, чувство столь несвойс1венное ему, привыкшему держать себя в узде и при. более сложных обстоятельствах.
Господи! Да он готов был задушить Сардо голыми руками, а ведь этот мерзавец едва прикоснулся к ней.
Сардо смешивал краски и располагал поудобнее палитру, а Ноэль усаживалась на только что принесенном стуле.
– Я всегда питала особое почтение к художникам, – призналась Ноэль, оправляя складки юбки. – Особенно потому, наверное, что сама не смогу провести даже прямой линии, я считаю чудом то, что другие могут воспроизвести на бумаге или холсте контуры, формы человеческой фигуры и даже настроение.
– Это дар, – ответил Сардо и умолк, задумчиво глядя на свой мастихин. – Но иногда это бывает проклятием.
– Как это понять?
– Когда меня преследует видение, я не знаю покоя, пока не воспроизведу то, что мне пригрезилось. Я пленник голосов, звучащих во мне и приказывающих взять в руки карандаш или кисть. – Он снова принялся смешивать краски на своей палитре.
– Это восхитительно. – Ноэль сложила руки на коленях. – А случается вам так привязаться к своему произведению, что вы не хотите его продавать?