Кража с обломом
Шрифт:
— Думаешь, он врет? — спросила я у Мариши, стоило двери в спальню захлопнуться, в чем я не поленилась убедиться собственными глазами.
— Когда дело идет о бесхозных драгоценностях, трудно что-либо предположить, — глубокомысленно заметила Мариша. — Во всяком случае, ведет он себя беспокойно и явно что-то замыслил. Почему он не разбудил Мишку? Не верю, что просто из-за того, что тот пожелал выспаться. Я не обязана всему верить и особенно сейчас, когда на карте стоит почти все мое имущество.
— И до чего же бандиты не смогут добраться? — заинтересовалась я.
— Ну,
— Вряд ли эти ребята будут держать тебя где-нибудь в своем логове еще почти десять лет только для того, чтобы потом вынудить тебя передать им свои деньги, — ехидно заметила я и отправилась спать.
Увы, у кого-то от переживаний аппетит пропадает, а у меня наоборот. Вернее, если это переживания личного плана, то аппетит стремительно сваливает прочь, а вот когда за мной по пятам бродит озверевшая шайка преступников, жаждущих расправы, то тут уж я готова слопать все, что угодно, чтобы восстановить свои силы и просто побаловать организм.
Мариша тоже отличалась завидным умением есть много, вкусно и, главное, в любое время суток. Поэтому проворочавшись без малого около часа, мы сдались и отправились на кухню. Шуметь мы старались поменьше, так как нам было неловко перед Григорием. В этих же целях свет на кухне мы не зажигали, а когда ставили кастрюлю на огонь и открывали холодильник, то старались вообще не дышать. Впрочем, у Иннокентия радио играло круглые сутки, поэтому отдельные шумы, которых было никак уж не избежать, совмещались со звуковыми эффектами.
Как раз когда мы уминали с Маришей вторую порцию пельменей, сдобренную укропчиком, по коридору раздались тихие шаги, и в проеме двери возник Григорий, который держал оба свои ботинка в руках и крался вперед. Остановившись, он недоуменно уставился на нас.
— Разве вы не спите?
Из этого вопроса стало совершенно ясно, что он был уверен в обратном.
— А я вот решил почистить ботинки, — поведал он нам почти без заминки. — Очень уж они у меня грязные, противно будет завтра надевать.
И он в самом деле тщательно почистил их, мы с Маришей тем временем доели пельмени, и все снова отправились спать.
— Подозрительно мне это, — зашептала мне Мариша. — Чего это ему приспичило чистить обувь среди ночи? И почему он в таком случае не включал свет, как собирался чистить их впотьмах?
Я пожала плечами и улеглась в кровать. На сытый желудок меня потянуло в сон, что, учитывая поздний час, было вполне нормально. Для всех, но не для Мариши, потому что стоило мне заснуть, как она начала толкать меня локтем в бок.
— Вставай, лежебока! — вопила она. —
— Куда? — удивилась я, глядя в темноту за окном.
— Как куда? — тоже удивилась, но уже моей недогадливости, Мариша. — К Мишке в гости.
— Мишка же здесь, — продолжала я настаивать на своем, так как видела в Маришиных словах прямую угрозу моему ночному сну.
Угрозу, которую надлежало подавить в зародыше, если я не хотела вляпаться во что-нибудь еще похлеще того, во что уже вляпалась.
— Он поехал к Мишке на квартиру. Забрал у него, спящего, ключи и смотался. Вставай! — потребовала безжалостная Мариша. — Мы тоже едем туда.
Он что-то затеял, и я хочу знать что.
Пришлось встать, и мало того, что встать, так еще и отправиться ловить тачку. Мариша уверяла, что Григорий ушел пешком, а мы должны быть на месте раньше его. По правде говоря, меня совсем не тянуло отправляться, да еще среди ночи, в ту квартирку. В прошлый раз она показалась мне слишком беспокойным местом для того, чтобы приятно проводить в ней время. Но спорить с Маришей было глупо. Тачку мы принялись ловить прямо возле дома, и повезло нам с первой же попытки. Нас довезли по указанному адресу и даже особенно не лезли в душу, что для меня было особо приятно, так как дало возможность немножко подремать.
На месте мы оказались раньше нашего конкурента, но что с того? Ведь ключи Мариша умудрилась забыть у себя в сумке, а сумку забыть у Иннокентия на тахте. Мы в полном негодовании взирали друг на друга, обе совершенно убежденные, что виновата другая.
— Взламывать замки я не буду, — поспешно предупредила я Маришу прежде, чем она успела открыть рот.
— И не надо, — равнодушно пожала плечами та. — У нас все равно нет подходящего инструмента.
И, оставив меня в тягостных размышлениях о своей судьбе, если бы у Мариши случайно оказалось под рукой что-нибудь пригодное для вскрытия железной двери (кстати говоря, что это могло бы быть: нитроглицериновая взрывчатка или бронебойное орудие?), она отправилась к дверям, где скрывался мусоропровод. Три двери, снятые позапрошлой ночью с петель, уже встали на свои привычные места, а вот номерки по-прежнему нахально занимали чужие.
Я полюбовалась на плод трудов моей подруги и тоже отправилась на черную лестницу, где нам пришлось устроиться на подоконнике и сделать вид, что мы забыли о мусоропроводе, находящемся прямо у нас под носом.
Григорий не заставил себя долго ждать. Я ощутила в себе прилив теплых чувств к нему, потому что не замечать мусоропровод с каждой минутой становилось все трудней и трудней. В том, что это именно он, мы убедились, выглянув через стеклянную дверь.
Ключи у него и в самом деле были — предусмотрительный парень, не то что мы. Дверь ему открыть удалось, но и только, ибо вслед за этим произошло событие, которое мигом заставило меня разувериться в счастливой планиде Григория. Не успел он покончить с последним замком, которых я насчитала меньшее количество, чем в наш последний визит, как дверь распахнулась, и Григория втянула внутрь неведомая сила, сильно смахивающая на мускулистую мужскую руку.