Крайние меры

Яррос Ребекка

– Доброе утро, соня, – весело сказала мама.

Я села в бар, бабушка вручила мне чашку кофе. Мне страшно было проснуться и увидеть маму, снова плачущую.

– Похоже, выпал снег, – сказала я, пытаясь найти нейтральную тему для разговора.

– Сегодня выпало семь дюймов, но, мне кажется, завтра аэропорт вновь будет работать, – ответила бабушка, подмигнув мне. – Я заказала билет на завтра. Подбросишь меня до аэропорта?

Я покачала головой.

– С удовольствием.

Рада отвести ее, но, признать, жаль ее отпускать. Я сделала большой

глоток кофе и посмотрела на маму. Она передвигалась с некоторой легкостью, может быть, немного резче, чем обычно, но она была здесь. Ее взгляд был всё ещё пустым, но после прочтения вчерашнего письма она изменилась, в лучшую сторону. Мама возвращается к нам.

К пяти часам я уже сидела в своем маленьком фольксвагене и действительно хотела скорее попасть в свою квартиру. Там я хотя бы могла отвлечься учёбой. Теперь понятно, почему бабушка хотела, чтобы я как можно быстрее переехала к Сэм. Я бы задохнусь в своей печали дома.

Бабушка собрала свою корзину и села на диван рядом со мной. Она достала флаг, который висел возле нашего окна. Я помнила традицию, - когда на войне находился сын или муж, или брат, вешали белый флаг, на котором по центру была изображена красно-голубая звезда. Это предмет гордости: семья сделала свой вклад в дело всей страны. Когда родной погибал, красно-голубую звезду меняли на золотую. Я смотрела, как бабушка аккуратно обшивала эту звезду золотыми нитями.

– Ты ждала этого, да? – спросила я. – Ты хотела дождаться его вещей, прежде чем уехать.

Она посмотрела сначала на свои очки, которые использовала при шитье, а потом на меня.

– Да. Я знала, что это разорвет твою мать на части. Но в том письме Джастин что-то сказал ей, что заставило ее жить дальше. Она меня удивляет, и, я думаю, она готова. Как и я.

– А я боюсь жить дальше, – тихо призналась я, боясь, что меня услышит мама.

– Дисэмбер, ты должна довериться своей матери. Ты достаточно долго заботилась о ней, теперь предоставь это делать ей самой. Гас и Эйприл не твоя ответственность. Живи своей жизнью, девочка. – Она посмотрела на флаг. – Умер твой отец. Не ты. Не я. – Продолжила она шепотом. – Дело живых – продолжать жить. Мы не исключение. Мы не первая семья, которая потеряла кого-то на войне и, уверена, не последняя. Но мы сильные.

Стежок. Еще один. От себя. К себе. Стежок. От себя. К себе. Снова и снова она протыкала иголкой ткань, обшивая красно-голубую звезду золотыми нитками, в соответствии с традицией. Золотая нить словно отражала изменение жизни моего отца. Эта простая смена цвета объявляла о смерти, в то время как флаг висел уже здесь девять лет.

Это месяц был головокружительным из-за Райли, Джоша, папиной смерти, которая омрачила всю мою жизнь и сделала меня жёстче.

Глава 13

Экологично это или нет, но я хотела бы, чтобы в Колорадо посыпали дороги солью. Красный гравий дерьмово увеличивал тягу. Чертовски сложно вести машину в понедельник утром.

Я села на свое место

в классе и достала учебник, который тут же начала читать. Сегодня я забыла не только свой студенчиский билет, но и купить кофе. Начало утра не сулит ничего хорошего для меня.

И вот стаканчик с ароматным напитком появляется на моем столе. Джош источал свою лучезарную улыбку.

– Сегодня утром я видел Сэм, она сказала мне, что ты из-за снега осталась на ночь. Я подумал, что это боязнь заносов.

Я кивнула.

– Верно, я боюсь гололёда.

– Я бы подбросил тебя. Всего лишь один телефонный звонок – и ты в уютном джипе. – Он кивнул в сторону стаканчика. – Кофе. И проси все, что угодно.

Я скрыла улыбку.

— Я же тебе говорила, что могу справиться сама, без тебя. К тому же, я слышала, что ты был занят на этих выходных. – В моем голосе проскользнула горечь; мне стало интересно, с кем он был.

– Кто сказал?

Я сделала большой глоток кофе и проигнорировала его вопрос, так как профессор вошел в класс.

Парень сел рядом, и всю лекцию смотрел на меня, а я старательно игнорировала его взгляд. Пыталась сосредоточиться на гражданской войне - это определенно то, чем мне стоило заняться. Проблема в том, что мысли о Джоше преследовали целый день. Это провал.

Где он был на этих выходных? С кем? Почему, черт возьми, меня это заботит? Я дала ему знать, что против наших отношений, но должна ли я знать ответы на эти вопросы? Нет.

Лекция буквально пролетела. Я уже была готова последовать сразу за преподавателем, как только тот вышел из-за кафедры. Но Джош догнал меня, подстраиваясь под мой темп.

– Ты вся пунцовая!

Да. Я была вся красная. Я смутилась.

– Нет, просто тяжелый день.

– Верно. Хочешь позавтракать со мной перед учебой?

Я остановилась посреди заснеженного двора.

– Нам не нужно. Я имею в виду, нам не следует... Черт!

Парень засмеялся, привлекая внимание проходящих девушек.

– Думаю, это не так.

Боже, я ненавидела мою растерянность.

– Да. Это не потому, что мы не считаемся парой.

– Я рад тому, кем мы являемся. – В его глазах вспыхнул огонек, когда он посмотрел на мои губы. – Проблема в том, что ты продолжаешь напоминать мне об этом.

Но это не меняет сути дела.

– Прости меня за пятницу. Немного извинений, да?

Джош шагнул достаточно близко ко мне, я почувствовала аромат сандалового дерева, исходящий от него. Сейчас я не против того, чтобы мои гормоны взяли тайм-аут. Подальше.

Он осторожно приподнял мой подбородок и коснулся губ.

– Эмбер, я обожаю, когда ты извиняешься.

Дерьмо. Из-за этого мужского голоса внутри меня появилось легкое покалывание, я собрала в кулак все силы, которые только были у меня, и сделала шаг назад.

Мне не нравятся оценивающие взгляды студентов кампуса.

– Ничего не изменилось, Джош, – я пыталась говорить так, чтобы самой в это поверить. – Ты... Ты - идеальный Джош - можешь измениться, это просто вопрос времени...