Крауч-Энд
Шрифт:
— Да, — протянул Трент. — Я с тобой совершенно согласен. Вот сукин сын, да как он смел так на нее орать!
— Трент, не надо.
— Да он подлец! Ублюдок! Грязная скотина!
Трент просто подбадривал себя этой бранью — так бывает, когда, нарочито весело посвистывая, проходишь ночью через кладбище, — и оба они это понимали. И все равно при первом же взгляде на все то скопление инструментов, приборов и контрольных панелей Трента затошнило от неуверенности и беспокойства. Тут он вспомнил сказку, которую читал ему отец, когда он был еще совсем маленьким мальчиком. Историю о неком загадочном создании по имени
— Если мы не предпримем мер, он ее убьет, — тихо сказала Лори.
— Вот как? — Трент так резко обернулся к сестре, что заныла шея, но Лори смотрела вовсе не на него. Она смотрела на красные цифры отсчитывающего время устройства. В нем отражались ее очки, которые она носила на занятиях в школе. Смотрела, словно загипнотизированная, и, похоже, вовсе не замечала Трента или того, что он на нее смотрит.
— Не нарочно, конечно, — тихо добавила она. — Он может даже огорчиться. Переживать какое-то время. Потому что все же, мне кажется, он ее любит, по-своему. И она тоже его любит. Ну, не так, как папу, но все-таки… Но из-за него ей только становится все хуже и хуже. Она болеет, и настанет день, когда…
Тут Лори умолкла и взглянула на брата, и нечто в выражении ее лица испугало Трента гораздо сильнее, чем все то, что творилось в этом странном, пожираемом металлом доме.
— Расскажи мне, Трент, — взмолилась она и вцепилась ему в руку. Ее маленькая ручка показалась ледяной. — Расскажи, что мы должны сделать.
В кабинет Лью они вошли вместе. Трент приготовился обыскивать комнату вдоль и поперек, но нужды в том не было. Ключ они нашли в верхнем ящике стола, в маленьком конверте, на котором мелким и аккуратным, каким-то геморроидальным почерком Лью было выведено всего лишь одно слово: «КАБИНЕТ». Трент сунул ключ в карман. Выходя их дома, они услышали на втором этаже шум воды. Это означало, что мама проснулась и принимает душ.
Весь день они проторчали в парке. Ни один из них не произносил ни слова, но этот день показался самым длинным в их жизни. Два раза видели дежурного копа, прогуливавшегося по дорожкам, и тут же прятались в туалетные кабинки и выжидали, пока он не пройдет мимо. Им вовсе ни к чему попадаться ему на глаза. А то чего доброго, коп вдруг может заинтересоваться, почему они не в школе, и препроводить их туда лично.
В половине третьего Трент дал Лори четвертак и проводил ее к телефонной будке в восточной части парка.
— Я что, действительно должна?.. — жалобно спросила она. — Мне так не хочется пугать ее. Особенно после того, что случилось вчера вечером.
— Ты что же, хочешь, чтоб она находилась в доме, когда все это произойдет, да? — спросил Трент. Лори опустила четвертак в щель телефона-автомата.
Телефон все звонил и звонил, и они уже начали думать, что мама куда-то вышла. С одной стороны, хорошо. С другой — может обернуться самым скверным образом. Неизвестность хуже всего. Если она действительно вышла, то, вполне вероятно, может вернуться как раз к тому моменту, когда…
— Трент? Мне кажется, ее нет до…
— Алло? — раздался в трубке сонный
— Ой, привет, мам! — сказала Лори. — Я уж думала, ты куда-то вышла.
— Нет. Просто снова легла, — ответила мама с немного смущенным смешком. — Такая сонливость вдруг навалилась, просто сил никаких нет. Так бы и проспала весь день. И потом, когда спишь, уже не думаешь о том, как ужасно вела себя вчера ве…
— Ой, мам, да ничего не ужасно! Ведь человек падает в обморок вовсе не потому, что ему так хочется или…
— Откуда ты звонишь, Лори? У тебя все в порядке?
— Да, мам. Вот только…
Тут Трент ткнул Лори пальцем в ребра. Довольно чувствительно.
И Лори, которая до этого горбилась (словно для того, чтобы казаться меньше ростом), сразу выпрямилась и выпалила на одном дыхании:
— Вот только я немного ушиблась в физкультурном зале. Так… самую чуточку. Ничего страшного.
— А что случилось?.. Господи! Ты, случайно, не из больницы звонишь, нет?
— Да нет, мам, что ты! — торопливо сказала Лори. — Просто постянула связку на колене. И миссис Китт спрашивает, не могла бы ты приехать и забрать меня? Просто не уверена, что смогу ступать на эту ногу. Болит.
— Сейчас же еду. И старайся не двигаться, детка моя дорогая. А что, если ты порвала связки? Там у вас есть медсестра?
— Сейчас нет, куда-то вышла. Да ты не волнуйся так, мам. Впредь буду осторожнее.
— А ты была в медпункте?
— Да, — ответила Лори. И покраснела, как помидор.
— Хорошо. Сейчас же выезжаю.
— Спасибо, мам. Пока.
Она повесила трубку и покосилась на Трента. Задержала дыхание, а потом испустила долгий печальный вздох.
— Милый разговорчик, ничего не скажешь. — Голос у нее дрожал, в нем уже слышались слезы.
Трент крепко обнял сестру.
— Ты здорово справилась, — сказал он. — Я бы так не смог, Киль… Лори. Мне бы она точно не поверила.
— Теперь уже вряд ли когда-нибудь будет верить, — с горечью пролепетала Лори.
— Ничего. Будет, еще как будет, — уверил ее Трент. — Ладно, пошли.
Они прошли в западную часть парка, откуда было хорошо видно Каштановую улицу. Заметно похолодало, небо потемнело. Над горизонтом собирались грозовые тучи, и ветер становился все резче и холоднее. Они прождали пять минут, показавшихся им целой вечностью, и вот, наконец, по улице, в направлении средней школы Гриндаун, куда ходили Лори с Трентом, промчался старенький «субару» матери.
— Мчит сломя голову, — заметил Трент. — Остается надеяться, что не попадет в аварию.
— Об этом теперь беспокоиться поздно, — философски заметила его сестра. — Идем. — И Лори взяла Трента за руку и потащила его обратно к телефонной будке. — Теперь твоя очередь. Будешь звонить Лью, везунчик ты эдакий.
Трент бросил в щель очередной четвертак и набрал номер исторического факультета, сверяясь с карточкой, которую предварительно вынул из бумажника. В эту ночь он почти не сомкнул глаз, терзаясь сомнениями. Но теперь, когда пришло время действовать решительно и быстро, вдруг с удивлением обнаружил, что совершенно спокоен и холоден. Так холоден, точно превратился в холодильник, с улыбкой подумал он. И взглянул на наручные часы. Без четверти три. Осталось меньше часа. С запада донесся приглушенный рокот грома.