Кратос
Шрифт:
Мы с Контосом направляемся к месту встречи, расположенному в доме, рядом с одним из стриптиз-баров. Мы взяли машину Наоко. Окна тонированы, поэтому нас не смогут увидеть. Впереди я замечаю большого мужчину, который смотрит в нашу сторону. С ним больше никого нет, так что, либо он очень глуп, либо чрезвычайно хорош собой. Контос смотрит на меня, и я вижу, что он хочет выбраться и оторвать голову этому парню, но знает, что не может. Я хочу сделать вещи хуже, но пока не буду, иначе не узнаю, где моя Принцесса. Как только мы выходим из машины, я вижу, что мужчина ухмыляется, будто ожидал увидеть
— Значит, это ты большой плохой волк, которого я должен бояться, — говорит он со своей злой, садистской улыбкой, не покидающей его лица.
— Ты, должно быть, Джованни? — Контос шагает вперед.
Я не проронил ни слова с того момента, как вышел из автомобиля, глаза подонка наконец покидают меня, и он оценивающе смотрит на Контоса.
— Ты прав! Исправьте меня, если я ошибаюсь. Ты должно быть Контос, а твой красочный служащий — Стефано? — говорит он, снова оглядываясь на меня, в ожидании ответа.
— Где она? — спрашивает босс мужчину, который смотрит прямо на меня.
— Где кто? — интересуется он, снова ухмыляясь и глядя на Контоса.
— Не играй в игры, Джованни, я не очень-то терпеливый человек, который любит играть, — говорит Контос.
— Но Кринос любит, не так ли? — как только ее имя слетает с его языка, Контос вытаскивает пистолет и приставляет к голове Джованни.
Подняв руку, я кладу ее на пистолет и надавливаю вниз, опуская, потому что мы не получим никакой информации, если он будет мертв.
Ухмыляясь, Джованни оглядывается на меня.
— Она ведь злючка, да? А также чертовски красива. Не хотел бы я оказаться с ней рядом, когда у нее в руках нож или пистолет.
— Где она? — рычу, едва сдерживая свой гнев.
— Пока что она в безопасности. Я планировал разрезать на кусочки ее, как только нашел, но вот чего я не ожидал... — он замолкает, на его лице появляется странный взгляд, как будто он не ожидал чего-то столь прекрасного. Это заставляет меня думать, что больному ублюдку она нравится больше, чем должна. — Она все-таки убила моего отца, и я хотел отомстить.
— Меня не заботят твои проблемы с папочкой, я хочу, чтобы она вернулась. Скажи мне, где она, черт побери!
— На твоем месте, я бы проявил уважение, Стефано, ведь твоя беременная, в скором будущем, жена у меня.
Я слышу вздох и понимаю, что еще не сказал Контосу наших новостей.
Черт, он оторвет мои гребаные яйца!
— Я спрошу еще один раз и затем, если ты не ответишь мне, заставлю тебя пожалеть, что ты этого не сделал. Где она, черт возьми?
Он поднимает руку и поглаживает подбородок, будто сомневается, говорить мне или нет.
— Как бы прекрасно не звучало это предложение, я откажусь. Видишь ли, она не хочет, чтобы ее нашли. Кринос знала, что ты соберешь все воедино и придешь. Я возразил ей, сказал, что никто не найдет меня. Но сейчас, я думаю, что должен ей новый нож, так как она была права. Умная у тебя девчонка.
— Хочешь
Я в ярости, и мне интересно, готов ли он дать ей нож, зная на что она с ним способна. Насколько близки эти двое? И почему она до сих пор не ушла?
— Ну, не с самого начала. Только после того, как мы начали разговаривать. Я перестал хотеть ее смерти за убийство отца. Ты счастливчик, Стефано, поэтому я позволю тебе следовать за мной. Но имей в виду, если ты сделаешь ей больно, я сделаю больно тебе, — говорит он и, повернувшись, садится в свою машину. Я ошарашен; он угрожает мне разобраться со мной, если я сделаю больно Элизе? Я никогда не смог бы причинить ей боль.
Контос не произнес ни слова после того, как мы вернулись в машину. В каком-то смысле я благодарен, потому что мой разум не перестал работать. Я пытаюсь вспомнить все причины, по которым она могла решить остаться. Даже если ее не было не так долго, для меня это ощущалось целой вечностью. Я чувствую, как возвращается темнота. Она появляется только при необходимости. Но я боюсь, что сейчас она останется и поглотит меня.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Мы паркуемся за Джованни и наблюдаем, как он вылезает из своей машины и идет к очень красивому загородному дому. У него даже есть белый забор. На подъездной дорожке стоят три машины, и похоже, что внутри разгар вечеринки, так как слышна музыка. Я поворачиваюсь к Контосу; его челюсть сжата. Он не радостнее меня, хотя зол по двум причинам, а не по одной. Самой большой новостью для него было то, что ему не сказали о беременности Элизы, а второй, что Джованни говорил, что она не хочет возвращаться домой.
Мы выходим из машины, и следуем за Джованни в дом. Здесь слышен смех. Когда мы добираемся до гостиной, все глаза обращаются к нам и смех стихает. Я замечаю ее густые коричневые волосы, прежде чем она видит меня. Элиза поворачивается к нам, ярко улыбаясь, но когда видит мое выражение лица, ее улыбка меркнет. Я слышу, как мое сердце бешено бьется в груди. Боже, то, что она заставляет меня чувствовать - безумие.
Абсолютное. Гребанное. Безумие.
— Я задолжал тебе этот нож, — говорит Джованни, подходит к Элизе и протягивает ей новый нож с красной рукояткой, который она кладет в карман джинсов. Здесь нет никакой угрозы, она здесь по собственному выбору, это ясно как день.
— Кринос, — обращается Контос к своей дочери так, что сразу понятно, что он недоволен, но она не сводит своих скрытых капюшоном глаз с меня.
— Отец, — говорит она ему, все еще пытаясь отвести взгляд от меня, что очень трудно, потому что я чувствую, что оно ничего не выражает. Но мой разум и тело говорят мне поступить как пещерному человеку: перебросить ее через плечо, хорошенько шлепнуть по заднице и отвезти домой, а затем привязать к нашей кровати.
— Похоже, что вам тут весело. Ты хорошо провела время, Кринос? — спрашиваю, и ее глаза выдают, что я причинил ей боль, потому что не обращаюсь к ней этим именем, никогда. Но о чем она думала? Что может оставить своих близких волноваться за нее, а сама будет развлекаться?