Красотки кабаре
Шрифт:
– Точнее сказать, возмездия!
– Значит, вы решили сами вершить правосудие? Но согласитесь, что размахивать револьвером, чтобы добиться признаний обвиняемого, – это топорная работа…
– Если вы не скажете мне, с какой целью находитесь на борту «Бретани»…
Комиссар не успел договорить, как вдруг почувствовал столь резкую, обжигающую боль в руке, что охнул и, скривившись, выронил револьвер на пол. Во время разговора Сильверстоун ухитрился незаметно нащупать рукой тонкий и острый стек, лежавший на постели позади него. Не вставая с места, он первым же стремительным движением выбил револьвер, а вторым – ногой – отбросил
После этого противники несколько мгновений пристально смотрели друг на друга.
«Какой у него удивительный, немигающий взгляд, – подумалось Вондрачеку. – Это глаза не преступника, а правителя… Впрочем, нет, для этого в его глазах не хватает фанатизма. Скорее, это глаза подручного тирана, „серого кардинала“, цинично использующего глупость и недальновидность своего официального повелителя во имя собственных целей… В сущности, он прав – что я такое? Лысый старик в потертом костюме и с пышными, старомодными бакенбардами, за которым уже не стоит полиция крупнейшей центрально-европейской империи… Даже револьвером разучился пользоваться – выбили, как у мальчишки». Комиссар продолжал держаться за окровавленную кисть руки, с бессильной злобой уставившись на своего противника.
– Сами виноваты, – по-своему истолковав его взгляд, заметил Сильверстоун. – Как видите, реакция у вас уже не та, кроме того, я моложе и сильнее. У вас нет никаких шансов, комиссар…
Его слова прервал рев корабельной сирены. Стоило ей смолкнуть, как в коридоре раздались быстрые шаги, которые затихли у двери, после чего послышался условный стук: два раза – пауза – еще два раза.
– Войдите! – скомандовал Сильверстоун.
В дверном проеме возник тот самый тип, следивший за фрау Лукач и ее дочерью, когда его приметил Вондрачек. Подручный англичанина явно не ожидал увидеть комиссара, а потому замер на пороге, вопросительно глядя на Сильверстоуна.
– Говори, – приказал тот, – что означает эта сирена?
– На горизонте показалась Куба.
– Прекрасно, – не сдержался Вондрачек, – теперь вам конец!
– Вы в этом уверены? – Англичанин зло стиснул зубы и вдруг отрывисто приказал своему подручному: – Выпроводи отсюда этого старого болвана!
Глава 7
Гаванский тупик
На радиозапрос портовой службы Гаваны капитан Гильбо отвечал, что конечный пункт «Бретани», на борту которой находятся эмигранты из Европы, – мексиканский порт Веракрус. Кроме того, француз запросил разрешение бросить якорь на рейде, чтобы пополнить запасы пресной воды и угля. Особая необходимость была именно в угле, поскольку Мексиканский залив славился штормами, а в условиях сильного шторма потребление угля резко возрастало.
Разрешение было получено, и «Бретань» застыла в километре от берега, на расстоянии прямой видимости от кубинской столицы. Неподалеку бросили якорь американский эсминец и три торговых судна, между которыми сновали катера береговой охраны.
Тропический сезон дождей, продолжавшийся с мая по октябрь, был в самом разгаре, а потому окрестный пейзаж застилала плотная серая пелена сильного ливня. Стоило тучам рассеяться, как пассажиры «Бретани» высыпали на палубы, чтобы полюбоваться «жемчужиной» Карибского моря. Одиночные пальмы, которые росли по краям песчаных пляжей и овевались
К полудню следующего дня на борт «Бретани» прибыли два человека – представитель Кубы и немало удивленный сотрудник мексиканского посольства, немолодой, но еще статный сеньор с живыми глазами и морщинистым лицом, похожий на стареющего жиголо.
Причина удивления мексиканского сеньора выяснилась вскоре после того, как оба латиноамериканца, сопровождаемые приветливыми возгласами пассажиров, проследовали в каюту капитана Гильбо.
– Итак, ваша цель – доставить эмигрантов из Франции в мою страну на постоянное место жительства? – уточнил мексиканец, внимательно выслушав капитана.
– Совершенно верно, – подтвердил тот.
– Но это невозможно!
– Почему?
– Мексиканское посольство во Франции было эвакуировано по распоряжению президента Карденаса еще два месяца назад, сразу после вторжения германских войск. Поэтому никаких въездных виз оно выдавать просто не могло!
– Не может быть, – неуверенно возразил Гильбо, – я сам видел документы многих своих пассажиров, и там стоят именно мексиканские визы.
– Все они наверняка фальшивые, – заметил представитель Кубы – толстый, но элегантный сеньор средних лет с крупными лоснящимися губами. – И это надо обязательно проверить. А до тех пор, пока мы не проясним эту странную ситуацию, вашему кораблю запрещено поднимать якорь!
Мексиканец красноречивым жестом выразил согласие со словами своего кубинского коллеги.
Заложив руки за спину, капитан Гильбо прошелся по каюте, остановился, побарабанил пальцами по стеклу настенного барометра и наконец решительно повернулся к обоим сеньорам, выжидательно следившим за его перемещениями.
– Признаюсь вам честно, господа, я почти уверен в том, что эти визы действительно фальшивые, – заявил он. – Более того, у половины пассажиров моего парохода наверняка не окажется вообще никаких виз!
Оба латиноамериканца изумленно зашевелили бровями.
– Эти люди бежали от нацистских концлагерей, – продолжал Гильбо, – и «Бретань» была их последним шансом на спасение. Теперь им нет пути назад, тем более что уже почти вся Европа оккупирована Гитлером. Что вы на это скажете?
– Этот вопрос – не в моей компетенции, – холодно ответил мексиканец, пожимая плечами.
– Я вынужден буду запросить правительство своей страны на предмет того, как следует поступить с вашим кораблем, – поднимаясь со своего места, официально заявил кубинец. – А до тех пор никто не должен покидать борта «Бретани». Всего доброго, капитан.
– До свидания, сеньоры.
Гильбо проводил своих гостей до самого катера, а потому стал свидетелем странной сцены. Один из пассажиров – невзрачный человек в сером плаще – быстро приблизился к представителю мексиканского посольства и перекинулся с ним несколькими короткими фразами. Мексиканец удивленно покачал головой, но сделал приглашающий жест – и пассажир вслед за ним спустился в катер.
Каким-то образом слухи об этом разговоре быстро распространились среди пассажиров «Бретани», вызвав взрыв всеобщего возбуждения, а кое-кого повергнув в панику.