Красота
Шрифт:
— Тут никого нет, — сказал папа, открывая дверцу.
Тяжело дыша от страха, я выскочила из машины и вбежала в дом так быстро, как только могли мои слабые ноги.
— Видишь? Вот ты и дома, жива и здорова, — улыбнулась мама, опуская на пол пакеты, до краев заполненные лекарствами, которые я должна была принимать. Потом я увидела плакат, повешенный Сьюзи на стену этим утром, до того, как она уехала на каникулы: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, КЭТИ!» Еще она оставила для меня полный набор дисков Алана Партриджа [6] , а Пол написал мне письмо с картинками из мультфильмов, которые мы любили, — «Галактическая команда» и «Хи-Мен».
6
Британский
Я сидела на диване и с улыбкой читала его забавные воспоминания о наших детских играх. Как мы купали кукол Барби и героев «Звездных войн» в бассейне, который устроили в красном пластиковом ящике. Как сидели в ванной с фигурками из тех же «Звездных войн» и пластмассовым пупсом по имени Водолаз Дэн.
Помнишь, как мы мечтали ездить на велосипедах без маленьких вспомогательных колес? — писал брат. — А помнишь тот день, когда их сняли? Внезапно ты понимаешь, что едешь сам! У тебя получается! И то, что все предыдущие годы казалось невозможным, на самом деле вполне реально! Какое чувство! Я уверен, в будущем ты снова испытаешь его. Люблю тебя. Твой МакФлай.
— МакФлай! — захихикала я. Это из нашего любимого фильма «Назад в будущее». — Спасибо, Пол, — шепчу я.
В этот момент в гостиную вбежал Барклай. У меня сердце замерло. Я ждала, что он сейчас зарычит на меня, потому что шерсть на загривке у него встала дыбом. Но песик всего на мгновение замер, глядя на меня, а потом подбежал и прыгнул мне на колени.
— Барклай! — воскликнула я. — Ты узнал меня, да? Ах ты, умница!
Вместе с Барклаем, который следовал за мной по пятам, я бродила из комнаты в комнату. Ничего не изменилось — только все мои фотографии спрятали. Моя школьная фотка на каминной полке, снимок, где мы с бабушкой, профессиональный модельный снимок — все они исчезли. Когда я уехала из дома, Сьюзи перебралась в мою комнату, поэтому теперь я заняла ее старую спальню. Вскоре я поняла, что родители убрали оттуда и зеркала. Они, наверное, решили, что зеркало меня сильно расстроит.
Однако, несмотря на привычную обстановку в доме, я, как и в машине, не чувствовала себя в безопасности. И вскоре выдвинула родителям целый список требований.
— Никто не должен отвечать на телефонные звонки или открывать дверь, — приказала я. — Все окна должны быть все время закрыты. И свечи тоже не зажигать.
Я панически боялась огня, боялась ожогов. Каждый раз, когда звонил телефон, у меня душа уходила в пятки. Это напоминало мне о том, как Дэнни донимал меня звонками. Я боялась открыть дверь — за ней мог стоять Стефан.
Я плюхнулась на ковер, чтобы рассмотреть диски, которые купила для меня Сьюзи, и попыталась сосредоточиться на Стиве Кугане, глупом радиоведущем. Раньше я смеялась над его шутками до колик. Теперь они вызывали только жалкое подобие улыбки.
Словно почувствовав мое состояние, Барклай не спускал с меня глаз. Если я шла в туалет, он следовал за мной. А если начинала плакать, толкал меня своей маленькой, будто плюшевой, головой.
Я так давно не жила дома, странно было сюда возвратиться. Но я знала, что ни при каких условиях не смогу вернуться в квартиру на Голдерз-Грин. Думаю, стоило мне лишь увидеть входную дверь той квартиры, со мной случилась бы истерика. Кроме того, всем соседкам полицейские посоветовали переехать для их собственной безопасности — на случай, если Дэнни приготовил им какие-нибудь сюрпризы.
В тот вечер я поднялась по лестнице и легла на узкую кровать сестры
— Все в порядке, — успокаивала меня мама. — Это всего лишь сон. — Услышав мои крики, она прибежала и разбудила меня.
К утру нервы мои были напряжены до предела. Через каждые четыре часа я с трудом поднималась в комнату к родителям, чтобы они массировали мою кожу. В остальное время я почти не вставала с дивана. Когда местный полицейский постучал в дверь, меня охватила паника. Он что, пришел сообщить, что Дэнни на свободе?
— Все в порядке, золотко. Он просто хочет поговорить о системе безопасности дома, — сказала мама.
В воскресенье вечером настало время возвращаться в больницу. По крайней мере теперь было темно и меня никто не мог увидеть. Но в темноте таилось так много опасностей!
— Пожалуйста, замкните все двери, — напомнила я родителям. Потом наклонилась вперед, опустив голову на колени, и принялась считать минуты до того момента, когда мы снова окажемся в больнице. Только в палате я смогла вздохнуть спокойно. Я снова была в безопасности.
На следующий день состоялась очередная операция — девятая за эти шесть недель. С ягодицы срезали кусочек кожи и пересадили мне на ухо. Когда я отошла от наркоза, ужасно болела попа.
— Слава Богу, мистер Джавад ввел меня в кому после пересадки большого участка кожи. Я бы испытывала просто адские муки, ведь тот кусок кожи был намного больше. Это все-таки было правильное решение.
Вскоре меня пришел навестить мой друг-фотограф, Майкл, тот самый, с которым я обедала накануне нападения. Было горько осознавать, что он видит меня такой. Когда я встретилась с ним взглядом, его глаза наполнила печаль.
— Не могу поверить! Что они с тобой сделали… — покачал он головой.
— Я тоже.
— Если бы я не уехал в тот вечер после нашей встречи! Если бы был там, я бы смог защитить тебя! — воскликнул приятель с дрожью в голосе.
— Не нужно, Майкл. Они бы меня все равно достали. Их бы ничто не остановило, — ответила я.
Но это было не совсем верно. Один человек вполне мог помешать этому. Этот человек — я сама. Если бы я обратилась в полицию после изнасилования. Если бы добилась ареста Дэнни. И самое главное, если бы я не пошла с ним в эту гостиницу. Если бы только… Душу терзали сомнения, я раскаивалась, хотя и пыталась убедить себя, что ни в чем не виновата. Дэнни запугал меня, убедил, что если я скажу кому-нибудь об изнасиловании, то пострадают мои родные и друзья. Он загнал меня в угол, я совсем потерялась и не знала, что делать. В глубине души я понимала, что не виновата. И все больше ненавидела то, во что он меня превратил.
На следующий день мистер Джавад предложил мне встретиться с женщиной из благотворительной организации. Она специализировалась на маскирующей косметике и в тот день принимала в больнице. Я нехотя поплелась в ее маленькую комнатку. Никакая косметика не в силах помочь мне.
— Меня прислал мистер Джавад, — пробормотала я, заметив, как расширились ее глаза при виде моих ожогов.
— Здравствуй, дорогая, — с запинкой произнесла она. — Присядь-ка. Посмотрим, что мы можем сделать.
Я съежилась под ее внимательным, изучающим взглядом. Она сказала, что слишком рано накладывать основу на лицо, так как кожа еще не полностью зажила. Вместо этого женщина нанесла ее на мои покрытые шрамами руки. Пока она втирала тональный крем, из носа у меня закапало, забрызгав ноги. Она подала мне салфетки.