Красный

Хансен Эва

Я снова попыталась вспомнить все, что можно.

Анна ругала меня за проявленную слабость, за то, что решила рассказать Ларсу о слежке. Хорошо, что я испугалась и не призналась, что готова отдать ему и флэшку с записями тоже.

Все словно сквозь воду… Да, это голос Анны:

— Где твои записи? Где твои записи, идиотка?!

В полумраке я не могла понять, о каких записях она говорит, у меня нет бумаг, все в компьютере. Кажется, Анна включала компьютер, но ничего не нашла.

Но если включала, значит, она не ушла, когда мне стало плохо, и я провалилась в сумеречное состояние?

Может,

Ларс прав, и подвесила меня Анна? Но зачем?! Убить из-за провала журналистского расследования? Если бы казнили всех неудачливых журналистов, боюсь, даже новостные заметки писать было бы некому. Она могла меня вышвырнуть, не заплатить, даже подать в суд (хотя, за что?) или ославить на всю Швецию, но не убивать же. Почему ее так интересовали мои записи? Я их отдала или нет? Не помню…

Еще была флэшка Марты… А она где?

Я вспомнила, что сунула ее в карман джинсов и не вытаскивала.

Что я еще помню? Голос Ларса:

— Дыши! Дыши, Линн! Дыши, черт тебя побери!

Он хлопал меня по щекам и, кажется, даже делал искусственное дыхание. Странный способ убивать человека: сначала подвесить, а потом приводить в чувство. А вдруг он сначала решил меня прикончить, а потом испугался последствий? Или просто пожалел… или… он меня любит, потому рука не поднялась добить.

Анна говорила, что Ларс опасный человек, очень опасный, чтобы я была осторожна и ни в коем случае ни о чем ему не рассказывала. Теперь я вдруг поняла: она слишком боялась, чтобы Ларс не догадался о нашей слежке. Неужели настолько опасен? Но почему?! С самого начала у меня было ощущение, что Анна чего-то не договаривает, что знает больше, чем дает информации нам. Не у одной меня, у всех. Но мы считали, что это из-за ее осведомленности, ведь все, о чем предупреждала Анна, оказывалось правдой.

Что же такое Анна знает о Ларсе, что не может открыть даже нам? Неужели он и впрямь такой страшный человек?

Я могла с этим соглашаться, но только пока не видела его глаз. Стоило Ларсу посмотреть на меня, как вся решимость, осторожность и вообще способность соображать улетучивались, как дымок на ветру. Категорически невозможно оставаться разумной, когда на тебя пристально смотрит Ларс Юханссон, во всяком случае, я на такое неспособна.

Может потому Анна так злилась на меня? Я вздохнула — тогда она права, наша группа старалась, старалась, а я все испортила, влюбившись в Ларса Юханссона.

И все равно, неужели за это могла последовать такая кара? Меня вдруг проняла дрожь от понимания, что едва не погибла.

— Мари, скажите, кто привез меня в госпиталь?

— Тот молодой человек, который настоял на дополнительном уходе за вами.

— Какой у меня диагноз?

Мари пожала плечами:

— Это не секрет, асфиксия из-за удушения, вывих локтевых суставов и легкие травмы. Многовато, но уж очень неудачно вы попытались снять эти гирлянды. Надо же было так — угодить в петлю из шнура! А вы ничего не помните?

— Нет, только помню, как подвернулась нога.

— Закружилась голова?

— Да.

— Наверное, пытались удержаться руками… Хорошо, что молодой человек появился довольно скоро, не то могли вообще задохнуться.

Разговор

ничего не прояснил. В Южном госпитале я оказалась по воле Ларса, который то ли пожалел, не добив, то ли наоборот спас. Вот и думай теперь.

Кстати, почему он спрашивал о татуировках Анны и откуда знает о левом мизинце?

От размышлений меня отвлек зашедший в палату врач, он объяснил, что снимки моей головушки ничего угрожающего не показали, конечно, асфиксия даст о себе знать, но это не страшно. Нужен отдых и уход, тем более, гипс с рук мне снимут через неделю.

— Рентген показал, что головки суставов целы, значит, нужно только дать им самим вернуться в прежнюю форму. К Новому году будете как новенькая. Только очень прошу больше не лазить по лестницам со связками проводов в руках. Если бы не молодой человек, вы могли погибнуть.

«Или наоборот не попадать к вам», — возразила я мысленно.

— Спасибо, доктор. Впредь буду осторожней.

— Звонила ваша родственница, бабушка, если я правильно понял, сказала, что через час приедет, чтобы забрать вас в Бюле. Так?

— Какое имя она назвала?

— Оса Линдберг. Все верно?

— Да, — я невольно улыбнулась.

Вот кого я рада видеть всегда — Осу Линдберг, мою обожаемую бабушку! Но почти сразу я впала едва ли ни в панику, бабушку обмануть не удастся, она нюхом чует вранье, особенно мое. Ей-то что говорить?!

А почему она мне не позвонила? На бабушку это не похоже. Оса Линдберг, узнав, что ее внучка в больнице, конечно, примчится, но обязательно перезвонит с дороги. Внутри росла волна страха. Это не бабушка звонила в больницу! Тогда кто? Кто бы это ни был, я никуда не поеду. Руки в гипсе — вцеплюсь в кровать зубами! Еще мгновение, и я начала бы вопить на весь Южный госпиталь, что меня хотят похитить террористы, но вовремя сообразила сделать пару глубоких вдохов. Это учеба папы, тот наставлял, что если тебя охватывает паника, трижды глубоко вдохни, нормализуя дыхание, и только потом паникуй.

Помогло, успела сообразить, что телефона со мной нет, видно остался валяться где-то дома. Или у Ларса. Или в приемной больницы, куда меня привезли.

— Мари, где мои вещи или их вообще не было?

— Вот все, что было на вас — в пакете. Молодой человек только назвал ваше имя и адрес, мы нашли номер страховки.

В пакете мобильника не оказалось, значит, он действительно у Ларса или дома. Это не есть хорошо, — говаривала моя немецкая родственница. Ларсу ни к чему знать все номера моих абонентов, да и мало ли кто мне мог звонить за это время. Одна надежда, что мобильный и впрямь остался на подоконнике в кухне, где я изливала душу Анне.

А что если его забрала Анна? Тоже не слишком здорово…

Вот влипла!

Зато ключ от квартиры лежал в пакете. Это уже лучше, можно попросить бабушку поискать мобильный.

— Все в порядке?

— Да, Мэри. Просто я испугалась, что мне не звонят, а сейчас сообразила, что Ларсу было не до мобильного, когда он спасал мне жизнь.

Прозвучало настолько убедительно, что я сама поверила в этакую спасительную миссию Ларса Юханссона.

Бабушка примчалась быстрее, чем через час, до Бюле совсем недалеко.