Красный реванш
Шрифт:
После этих слов Павел отдал рацию охраннику.
– Все, можешь уносить. И смотри, по пустякам больше не беспокой.
– Что там стряслось? – поинтересовался Отрогов, задумчиво глядя в спину удаляющегося телохранителя.
– Ничего серьезного, – отмахнулся Шумилов, – в Тель-Авиве магазин взорвали.
– А Рычков просил письмо подписать?
– Да, оно самое, с соболезнованиями. Ничего, пусть Арсений из Новосибирска в Израиль звонит, поздравления передает.
– Нет, ты не прав. С поздравлениями надо Арафату звонить, а Шарону с соболезнованиями.
–
– А он уже звонил с соболезнованиями, – серьезным тоном ответил Отрогов, – за полчаса до взрыва.
– Опять часовые пояса перепутал? – подыграл ему Шумилов.
– Ладно, пошутили, и будет. Много хоть народу погибло? – спросил Владимир, когда они прекратили смеяться.
– Говорит, примерно человек тридцать. Да еще около ста раненых, – тихо ответил премьер. – Кошмар.
– Большой магазин?
– Супермаркет, в самом центре. Хорошо рвануло. Рычков говорит, до сих пор завалы разгребают. Жалко людей.
– А что они с палестинцами вытворяют?! Не жалко? Это война.
– Интересный вопрос, – усмехнулся Шумилов, – только этой войне уже полвека. Пока друг друга не перебьют, она не закончится. Кто виноват, уже и забыть успели.
– Так у одних танки и самолеты, а у других только камни и бомбы! Ясно, кто виноват!
– Эх, Володя, забыл уже. У арабов и танков, и самолетов было раз в десять больше, чем у евреев. Да все просрали. Сколько мы им оружия поставляли. Все бесполезно.
– Что поделать, израильская армия подготовленнее оказалась, и американцы им помогают.
– А у тебя есть в загашнике второй Суворов, Святослав или Роммель?
– Нету, Паша, нету. В том-то и дело, что нету. А был бы, так и не отдал бы, самому нужен, – жестко отрубил Строгов. Некоторое время они молчали.
Шумилов следил за неподвижным поплавком, находя в этом занятии извращенное удовольствие. Всё равно ни одной поклевки. Строгов прохаживался по берегу, засунув руки в карманы.
– Слушай, Паша, тут дело одно есть. – Строгов остановился рядом с Шумиловым. – Ты у нас образованный, с головой. Может, подскажешь что хорошее?
– Денег не дам, – отрезал Шумилов, не поворачивая головы.
– Нет, не о деньгах разговор. Ты не помнишь, случаем, решения последнего партийного съезда?
– Какого еще съезда? ЛДПСС, что ли? Или Народного Союза? Или КПСС? Нет, не помню и не читал никогда.
– Видишь! А какова основная политическая линия и идеологический курс советского народа? – при этих словах Строгов предусмотрительно отступил в сторону, опасливо косясь на лежащую у правого сапога Шумилова суковатую палку.
– Нет, Володя, ты явно перегрелся! Черт побери! В кои веки выбрался на рыбалку, так и тут всякие сумасшедшие о работе спрашивают!
– Ну а на самом деле? Что в твоем ведомстве, какую линию проводят?
– В моем ведомстве проводят генеральную линию укрепления экономики, роста народного благосостояния и развития научного
– Подожди, Паша, не кипятись. Ты сам подумай. Сначала было: «Самодержавие, православие, народность», затем: «Коммунизм – светлое будущее всего человечества». А сейчас?
– Сейчас? Не знаю. Вроде бы – плюрализм мнений, свобода мышления, торжество закона и подобное, – после недолгого раздумья ответил Шумилов. – Никакой идеологии у нас нет. Немного придерживаемся социализма, немного развиваем частный бизнес, и никакой Большой Идеи. С 88-го года полный вакуум. А ты прав, Володя. Упустили мы этот момент. Упустили.
– В последнее время религия в моду вошла. Может, воспользуемся? Как там было: «Русь святая, храни веру православную».
– Может, и так, да только ничего хорошего в этом нет. Не такая уж Русь и святая, если церкви взрывали и в космос летаем. Нет, и «вера православная» нам не поможет. Только вчера были атеистами, а сегодня все строем в церковь. – Шумилов презрительно усмехнулся. – Нет, это прошлый век. Нельзя так.
– Почему? Исконно русская вера до сих пор популярна. Надо просто по телевизору чаще церковные мероприятия показывать, намекнуть Патриарху на помощь и участие. В школах «Закон божий» ввести, пару миллионов на восстановление церквей подкинуть.
– Глупость. Это все не то. «Нет, ребята, все не так. Все не так, как надо», – тихо пропел Шумилов. – Ты какими представляешь себе граждан Советского Союза?
– Как какими? Законопослушными, свободолюбивыми, богатыми, образованными, гордыми и политически активными.
– Вот именно. Значит, православие уже не проходит. Кроме того, у нас много мусульман. Они и так слишком активны на местном уровне. А после того как мы сделаем христианство государственной религией, в противовес возрастет влияние ислама на югах.
– Ислам не страшен, – беспечно отозвался Строгов. – У нас цивилизованная, светская форма мусульманства. А с ортодоксами разберемся, и появиться не успеют. И распространен он в отсталых регионах. Решим проблему.
– Да, ислам – это не проблема, – неожиданно легко согласился Павел Николаевич, – а христианство – это серьезная проблема. Чужеродная религия, маскирующаяся под «исконно русскую».
Тяжелый дурманящий аромат благовоний в воздухе. Траурные, скорбящие, безжизненные лица, смотрящие со стен. Тусклый мертвящий блеск позолоты. Потрескивание сотен свечей и запах горелого воска. Давящая, угнетающая атмосфера. Священники в бесформенных расшитых золотом одеяниях, нудно поющие пасхальные гимны. Люди, битком набившиеся в храм. Стеклянные глаза, склоненные головы. Старая бабка, замершая на коленях перед иконой. Люди, механически крестящиеся и кланяющиеся, кланяющиеся, кланяющиеся по легкому жесту священника. Гнетущий запах курений и скорбная фигура человечка, висящего на кресте, словно плывущего над послушным человеческим стадом.