Красный Бубен
Шрифт:
– От винта! – скомандовал Коновалов и тронулся. – Про-ка-ти-ме-ня-пе-тя-на-тра-кто-ре-до-о-ко-ли-цы-ты-про-ка-ти… – запел он.
Трос натянулся. Несколько секунд трактор буксовал на месте, а потом медленно поехал вперед. Крыша дома затрещала. Сверху посыпался шифер. Дверца чердака отвалилась и упала вниз. Захрустели доски. Крыша сместилась вперед.
– Мать твою! – Абатуров хлопнул себя по коленкам. – Сейчас икону накроет! Я ж там икону оставил в траве! Мишка, стой! Стой!
Но
– Я ща, – Петька сбросил телогрейку и кепку (уж лучше бы он их не сбрасывал) и метнулся за иконой.
Крыша угрожающе накренилась набок.
– Куда ты, Петька! Стой! Стой! – закричал Мешалкин. – Раздавит!
Крыша еще нагнулась.
– Отставить! – рявкнул Хомяков.
– Стой, придурок! Стой! – Абатуров рванул вперед, но был удержан за штаны Скрепкиным.
– Не лезь, дед! И тебе попадет!
– Пусти! – прыгнул на штанах дед.
Крыша нагнулась совсем.
Петька подбежал к дому, пошарил глазами, метнулся к иконе, прижал к животу, и в это время крыша рухнула и придавила собою Углова вместе с иконой.
– Ё! – Абатуров повис на штанах, обхватив голову руками.
Раздался дикий вой и пистолетные выстрелы. На незащищенном от солнечных лучей чердаке вспыхнули отец и сын Сарапаевы. Огонь лизал старую телогрейку отца и милицейскую форму сына. Сын сопровождал свое путешествие в ад безудержной пистолетной пальбой.
ИСТРБЕСЫ, не обращая на стрельбу внимания, бросились к крыше и попытались ее поднять. Но у них ничего не получалось.
– Петька, ты там жив!? – закричал Абатуров.
Никакого ответа.
Подбежал Коновалов. Он уже понял, что Петьку накрыло крышей.
– Спокойно! – приказал он. – Давай на раз-два, – и ухватился за крышу с одного конца. – Раз-два! Взяли!
Все разом схватились за крышу, приподняли ее и перенесли в сторону.
Петька лежал на спине, вытянув ноги. На груди он держал икону. Его глаза были закрыты. Но его грудь поднималась и опускалась.
Абатуров осторожно взял икону и поцеловал.
– Это икона чудотворная спасла Петьке жизнь!
– А как он на спину-то перевернулся? – спросил Мешалкин.
– Да как-то перевернуло его, – ответил Абатуров.
И тут все увидели, как на груди у Петьки расплывается багровое пятно…
2
Петька очнулся в Кремле. Это он понял, когда увидел перед собой Царь-пушку с ядрами и Царь-колокол с отбитым краем.
Мимо в «Чайке» проехал Брежнев. Брежнев помахал Петьке рукой и послал воздушный поцелуй.
Когда Петька увидел Брежнева, то сразу понял, зачем он, Петька, здесь находится. Он должен рассказать
Петька кинулся к «Чайке».
– Стой! Стой! – замахал он руками над головой.
Машина остановилась. Дверца раскрылась, и из машины вышел, запахивая на ходу пальто, Брежнев. Он был высок и похож на артиста Евгения Матвеева.
Брежнев подошел к Петьке:
– В чем дело, товарищ? – спросил он басом.
– Я, товарищ Леонид Ильич, сам из деревни приехал. Потому что не могу выносить несправедливость.
Брежнев нахмурил свои густые черные брови, вытащил из кармана кожаный блокнот и ручку с охрененным золотым пером. Он хотел было писать, но потом переложил блокнот с ручкой в левую руку, а правую протянул Петьке:
– Как вас зовут, товарищ?
– Петькой Угловым, – Петька пожал твердую, теплую и по-настоящему дружескую руку.
– Ну а я, вы знаете, Генеральный секретарь Политбюро ЦК КПСС. Вот что, товарищ Углов, – Брежнев провел ладонью по волосам, – а давайте-ка мы с вами не будем так вот посреди дороги общаться, а пройдем прямо ко мне в кабинет и там в деловой обстановке побеседуем.
– Согласен, – ответил Петька.
Брежнев сделал приглашающий жест рукой, они пошли в сторону Спасской Башни.
– А как же машина, Леонид Ильич?
Брежнев махнул ладонью:
– Пустое! Из Кремля не скоммуниздят. У меня тут целое МВД охраняет. Да и куда ты такую машину в СССР спрячешь? В стране должен быть порядок! Порядок и субординация. У меня в Кремле не поворуешь!
Они прошли через ворота с разноцветными узорами. За воротами бил золотой фонтан «Дружба народов» и ходили павлины. На голубых елях сидели мартышки. Жираф ел листья тополей.
Брежневу на плечо опустился разноцветный попугай, величиной со среднюю курицу. Брежнев погладил попугая пальцем по клюву.
– Каганович это. Мой любимый друг. По секрету тебе, товарищ Углов, скажу: он носит почту от товарища Фиделя Кастро, – Брежнев поднял попугаю крыло и вытащил из-под него свернутый в трубочку листок. Надел очки в золотой оправе, развернул листок, нахмурился. – Пишет товарищ Фидель, что американцы совсем оборзели и не считают нас за людей. Вот, – Брежнев ударил тыльной стороной ладони по листку, – пишет, что заслали они к нам шпиона бабу! Это ж форменное издевательство! Они думают, что мы такие лопухи, что нас и баба провести сможет!