Красные тюльпаны
Шрифт:
Леночка вылетела из шлюза, зажимая рот.
То, что осталось от человеческого тела, прекрасно описывалось словосочетанием лужа первичной протоплазмы.
… Последняя картинка со спутника — никаких следов раскопа. Плотное, волнующееся на ветру, море красных вродетюльпанов…
Но как… почему… что… какого чёрта!
Леночка отказывалась понимать. Впрочем, насчет понимать, пускай у учёных голова болит. А ей бы выбраться отсюда… живой. И Андерса вытащить.
Беда в том, что до корабля от купола — двести
Двести метров.
Через враждебное поле красных тюльпанов…
Андерс чувствовал себя плохо. Хреново он себя чувствовал, если честно. Всё бормотал, бредил…
С его слов Леночка постепенно восстановила картину… насколько можно было её восстановить…
На раскопе. Докопались до какого-то странного слоя. Гелеобразное серебристо-серое вещество, с вкраплениями белых комочков. Какая-то органика… она не выглядела мёртвой, как остальные, найденные до сих пор, артефакты, она жила. Люсьена предложила взять образцы… но ни у кого не оказалось контейнера для биологических материалов… Андерс решил сам вернуться под купол, заодно посмотреть, куда подевалась Леночка… её странное отсутствие немного нервировало… Люсьена — одна из девушек — вызвалась с ним… и они пошли.
По дороге, которая внезапно, перед самым куполом, исчезла. Как вродетюльпаны сомкнули свои ряды, Андерс с Люсьеной не заметили. Не до того сразу стало. Бутоны раскрылись… Первый заряд достался Люсьене. Какой-то газ… нет, Андерс не знал, почему он сам выжил. Получил ведь своё, получил тоже, иначе не лежал бы сейчас в реанимационном блоке тряпка тряпкой. Люсьена умерла почти сразу…
Серебристая желеобразная масса… Зараза. Чёртовы археологи, дети недоразвитые. Обязательно им понадобилось в неё лопатой ткнуть!
— Выжечь… спалить всех к чёртовой матери… — плакал Андерс, и невыносимо было видеть мужские слёзы. — Спалить… дрянь…
Леночка вколола ему успокоительного. Он умрёт. Умрёт, если срочно не доставить его в хороший медпункт. Ближайший хороший медпункт — в трех днях полёта отсюда, на стационаре "Моби Дик"… н-да.
Двести метров до корабля через поле враждебных тюльпанов…
Леночка вышла из медицинского блока. Посмотрела на купол. Он действительно помутнел или это только так казалось? Должно быть, в раскрытом состоянии бутон выделяет какие-то чрезвычайно едкие вещества. И почему никто не догадался о костюмах химической защиты? Археологам ещё простительно, но она-то, Леночка, куда смотрела? Но…
Синие цветы не причинили мне вреда
Синие. А снаружи вовсю цветут — красные. Которых, пожалуй, даже скафандр высшей защиты не остановил бы. Вон они купол-то как объели. Смотреть страшно. Ещё немного… может быть, день или два… и купол рухнет.
Леночка остановилась возле клумбы, испоганенной выстрелом плазмогана. Но эти-то вродетюльпаны были безвредны! Ад бы забрал этого истерика Андерса.
Но что это? Из пепла тянулся новый росток! С бутоном.
Синим.
Леночка
И внезапно она поняла.
Это они — разум. Это они разогнали планету по орбите, а потом притормозили её. Как, не спрашивайте. Умеют, видимо. Они живут в земле… та самая серебристая живая масса, которую потревожили археологи. Та самая масса, которая болталась на корнях проросшего букета в Леночкиной вазе! Вот она-то и есть разум Фиалки А цветы — это так… наблюдатели. Приборы. Исполнители и боевое оружие.
Не буди лихо.
Археологи докопались до живого, царапнули… а что человек делает, когда его внезапно кусает комар? Правильно, прихлопывает его.
Вот экспедицию тоже… прихлопнули.
— Мы не поняли друг друга, — сказала Леночка бирюзовому цветку. — Не поняли… Не узнали. У нас растения неразумны. Откуда нам было знать…
Она посмотрела на купол, закрытый красными тюльпанами. Черные их донышки казались жадными пастями, алчущими крови… Но Леночка откуда-то знала: решение принимать не им.
Разум… С любым разумом договориться к общей пользе всегда можно, было бы желание. Разве нет? Пусть нечеловеческий, но это всё-таки разум. Договориться…
Спалить всех к чёртовой матери.
— Отпустите нас, — попросила она бирюзовый цветок. — Просто отпустите. Пожалуйста. Мы улетим и не вернёмся. Никогда не вернёмся. Вашу планету внесут в список… сюда запретят летать. Мы никогда больше…
Цветок молчал.
Леночка сердито отерла щёки, встала. Не хотите, как хотите, — остервенело подумала она. — Прорвусь, не впервой… А сдохну, ну так знать они будут в следующий раз, с кем связываются!
Спалить всех к чёртовой матери.
Она вернулась в медблок. Приготовила передвижную капсулу. И приготовилась драться не на жизнь, а на смерть.
Как учили.
Но едва она вышла из шлюза, красные тюльпаны расступились перед ней…
Да, — думала Леночка, вспоминая. — Они позволили мне улететь… Позволили. Спасибо хоть и на этом. Ханс едва не умер, но, сказали, жить будет. Правда, полётов на другие планеты ему теперь не видать как своих ушей. А мне после отпуска на Валем лететь придётся. И продолжать нести службу, будь она неладна…
Нести службу.
Леночке вдруг смертельно захотелось остаться. В родном Ейске. Выйти замуж, нарожать детей. То-то мама обрадовалась бы…
Контракт разорвать? Да легко. Плевать, что статус упадёт ниже плинтуса, плевать. Что такое социальный статус, в конце концов? Леночка заработает себе новый. Как? Да уж найдёт как. На Земле никто не сидит без дела.
Снова начал накрапывать дождь. Мелкий, осенний. Из тех, что могут лить неделями, не переставая.
В унылой дождливой серости цветы на парковой клумбе казались слишком яркими.