Красные розы
Шрифт:
Я протянула ей листок и карандаш.
– Хорошо, госпожа Эвалина.
– Список передашь Гвэну. А ещё с этого дня мы работаем так – твои сто двадцать ренг, мои восемьдесят.
Она даже не отреагировала, наверное, девушки всё рассказали.
– Алиана, около двух с половиной лет работает на тебя, – начала говорить Нина, как только девушка вышла за дверь. – Тоже из бывших содержанок, они любят помоложе, ей двадцать шесть уже. В Харисон приехала из какой-то деревни на заработки, хотела пекарем стать,
– А почему не смогла пекарем стать?
– Не мужчина, да ещё и из деревни.
– Ясно.
Когда зашла следующая, я икнула, как не заметила её, когда мимо проходила? Сколько штукатурки, нет, не косметики, а именно штукатурки, даже в девяностых в моём мире такого не было. И где же любителей для такого чуда нашли? Выбеленная кожа на лице, цвет мертвеца, шея естественно, загорелая. Зачернила глаза настолько, что их даже не видно, неровные красные губы и плюсом ко всему, она блондинка, перекрашенная в брюнетку. I want to erase this from my memory (Я хочу стереть это из своей памяти). Походка мужская, да и прошла, села в кресло без приглашения, ой, предложения. Её карие глаза смеялись. Это что вообще такое, вашу ж маму.
– Лана, – скрипнула зубами Нина.
– Здравствуйте, госпожа Эвалина, – с насмешкой сказало это чудо-чудное, её наглость меня настораживала.
– Лана, веди себя подобающе, – одёрнула девушку Нина.
Она ухмыльнулась снова.
– Я со всеми на одних условиях буду работать?
– Буду ли я с тобой вообще работать, вот в чём вопрос, – вернула я ухмылку этой нахалке.
Она, конечно, немного ошалела, но вот я поменялась в лице, заметив её шрамы, и на вид ей лет шестнадцать-семнадцать. Да она ребёнок совсем.
– Простите.
– Я подумаю, а пока что, – я протянула ей листок с карандашом, – знаешь, что делать, можешь быть свободна.
– Благодарю, – она поклонилась и вышла.
Мой выдох был слышен, наверное, в коридоре.
– Она всем говорит, что ей восемнадцать, но выглядит младше. На лице столько красок из-за шрамов, что оставляют некоторые очень богатые гости. Девочка сломана, сбежала из приюта и честно сказать, здесь ей намного лучше, чем там.
– А имена у девушек настоящие?
– Да, а как же иначе, вы контракт на работу подписывали, там нужны только настоящие имена.
– Понятно.
Повисшую паузу нарушила вплывающая в кабинет девушка, очень похожая на меня, точнее на Вику Афанасьеву. Русые волосы, каре, один в один, карие глаза, те же чёткие черты лица и тонкие губы. Шикарное тело, укутанное в прозрачный халат, ей бы только проработать тело рельефами, у меня-то было спортивное, даже немного
– Гера, присаживайся.
– Здравствуйте, госпожа Эвалина, – она поклонилась и села на предложенный Ниной стул.
Спокойная, адекватная девушка Гера, и имя красивое, древнегреческая богиня прямо.
– Здравствуй, Гера, как себя чувствуешь?
– Всё замечательно, вашими молитвами, госпожа Эвалина, – голос мягкий и приятный.
– Я думаю, ты уже всё знаешь от девочек, – протянула ей листок и карандаш, – мои восемьдесят ренг, ваши сто двадцать ренг. Если негде остановиться или куда-либо съездить, оплачу отель, список передашь Гвэну.
– Благодарю, – снова поклон и выход.
– Здесь около месяца. Гера до этого была любовницей твоего жениха, точнее возлюбленного, графа Эдварда Лимборна.
В кабинете повисло молчание, да, а что на это сказать? И что я должна делать?
– Его тоже не помнишь? – спросила Нина, а я отрицательно помотала головой.
– А должна?
– Как же это замечательно, – огорошила она меня, вот это поворот, – надеюсь вас жизнь никогда снова на сведёт, ведь для тебя он был словно бог и самый лучший мужчина. Но только для тебя.
Эвалина ещё и страдала от одержимости?
– Как я относилась к Гере, мамушка?
– Отправляла к ней самых тяжёлых гостей, злилась, ненавидела. По ней даже пару раз твой кнут прошёлся, когда она не могла оставить гостей удовлетворёнными. Особенно любила посылать к ней гостей от Глории, а она, как бы это сказать? Очень любит боль, и после неё гости не видят граней с другими девушками.
– Если не получится с ней договориться, будем выгонять.
– Геру? За что?
– Глорию.
– У неё слишком высокопоставленные гости, Эва.
Но договорить мы не успели, к нам вошла маленькая девочка, рыжеволосая и очень скромная, первая ассоциация – школьница, как-то не очень складывается с этим местом. И меня напугала её сероватая кожа.
– Алия, девочка, присаживайся.
– Здравствуйте, госпожа Эвалина, – невинным, детским голоском она меня чуть на слёзы не пробила.
– Здравствуй, Алия, как себя чувствуешь? Очень плохо выглядишь.
Она почему-то вздрогнула от моих слов.
– Всё хорошо, госпожа Эвалина, – тихо сказала она, а мне до безумия стало её жалко.
– Алия, ты восстановилась после плодоизгнания? – спросила Нина.
Что? Что это ещё такое? Плодоизгнание? Аборт что ли?
– Всё хорошо, – у неё был ком в горле после вопроса Нины.
– Госпожа Эвалина, вы проверяли остаток долга Алии перед вами? – умоляющими глазами смотрела на меня Нина.
Было видно, что мамушка очень тепло относится к Алие, значит она действительно хорошая девушка.