Красные орлы
Шрифт:
От этого же пленного узнал, что моя мама здорова. Народ ее не дает в обиду.
Какое счастье после стольких тревог узнать, что родители живы! Последнее время меня особенно беспокоила судьба матери. Я боялся, не глумятся ли белогвардейцы над нашей семьей.
Когда пленный сказал: «Твоя мамаша жива», я почувствовал, как бешено застучало сердце и мне захотелось побыть одному. Как дороги мне отец и мама! Исподволь мечтал я все эти месяцы о встрече с ними. Отныне уверовал: такая встреча, состоится!
Не могу забыть вчерашнюю ночь.
Поезд шел вдоль реки, которая сверкала серебром, переливалась в свете луны. Тихо-тихо притаились ракиты и кусты. Небо на западе еще хранило отблеск закатившегося солнца.
Поезд мчал, рассекая могучей грудью тишину. И сердце рвалось вдаль. Куда? К хорошему и светлому, которое, я верю, ждет впереди.
На душе было немного грустно. Я бы сказал, печальная радость владела мной. Наверное, слишком много трудного изведал я, чтобы отдаться целиком радостному чувству…
Сегодня прибыли в Чусовской завод. Весь день в напряженной работе. Только сейчас, поздно вечером, усталый добрался до квартиры.
Сделал эту короткую запись и ложусь спать.
Вот и я дожил до своего девятнадцатилетия. Пошел двадцатый год.
Мне раньше думалось, что после девятнадцати кончается молодость и юность. Кажется мне это и теперь. Поэтому сегодняшний день рождения мне не особенно нравится, и я никому не сказал о нем, не хотелось праздновать.
Но одно я твердо знаю: жизнь моя приобрела настоящий смысл с той поры, как записался в РКП(б), а потом пошел в Красную Армию.
Вчера было партийное собрание политотдела. Меня избрали в президиум партячейки.
Пришел приказ Главкома. Из нашей Особой бригады, двух полков Северного экспедиционного отряда, 10-го Московского полка будет формироваться 51-я стрелковая дивизия. Возглавит ее товарищ Блюхер.
С великой радостью, от всего сердца пишу: «Гром победы, раздавайся!». 14 июля наши войска взяли Екатеринбург.
Помню, как еще в восемнадцатом году под Егоршино, Алапаевском и Кушвой мы мечтали об освобождении Екатеринбурга. Сбылись наши мечты.
От белой сволочи очищена линия Пермь — Нижний Тагил. Взят Златоуст.
Издалека до нас доходят тоже добрые вести. На Петроградском фронте все хорошо. Поправляется положение на Южном.
Ярче разгорается огонь революционной борьбы в западных странах.
Плохи ваши дела, господа капиталисты.
Да, Екатеринбург взят. Но жив ли отец? Мало ли какую подлость могли совершить белогвардейцы перед своим уходом. Одна надежда: беляков гнали так быстро, что им было не до арестованных…
Вчера у меня выдалось несколько
Гулял я, говоря по совести, не один. Со мной пошла Шура В.
– школьный инструктор политотдела. Она давно здесь работает, прежде была студенткой Пермского университета.
Я знаю, что Шура крепко дружит с товарищем К. Но, замечаю, что последнее время стала и мне оказывать внимание, сама намекнула на встречу.
Я позвал ее с собой на Чусовую. Она охотно согласилась. Однако наш разговор никак не клеился. Шура старше меня, образованнее. Мне не удается держаться с ней просто. Она смеется и перебивает меня:
— Зачем это ты все время о высоких материях рассуждаешь?
Неожиданно для самого себя я обнял и поцеловал ее. Шура тоже обхватила мою шею, прижалась ко мне…
Неприятный осадок остался у меня после этого. Ведь дружбы и любви между нами нет и не будет. Тем более, что она собирается вернуться в университет и со дня на день уедет в Пермь.
Тогда зачем все это? Ведь мы же из людей, которые борются за новый мир и новые отношения…
В донесениях и сводках мелькают места, с которыми связаны многие воспоминания: Теплая Гора, станции Европейская и Азиатская, Верхне — и Нижне-Баранчинский заводы, станции Гороблагодатская и Сан-Донато.
Белые бегут. Кушва, Нижняя Ланя и Нижний Тагил в наших руках.
Политотдел на днях переедет в Кушву.
Части и тылы бригады растянулись вдоль Горнозаводской линии.
В Чусовой восстанавливается разрушенный белыми железнодорожный мост. Работают местные жители под руководством инструкторов из инженерного батальона. Мост надо как можно скорее привести в порядок. К востоку от Чусовой не хватает вагонов. Это затрудняет снабжение полков и вывоз раненых.
Население, намучившееся под владычеством белых, трудится не за страх, а за совесть. Все хотят, чтобы Красная Армия скорее добила врага.
Штаб предупредил: скоро боевые действия придется вести в районах, на которые имеются только малопригодные карты — 50 верст в дюйме.
Я теперь каждый день отмечаю по карте политотдела наступление наших славных полков. На листе десятки красных флажков.
Видел Шуру. Ни о чем с ней не говорил, и ей вроде было не по себе. Мы стараемся не оставаться друг с другом наедине.
Нет, не то получилось…
Политотдел развернул большую работу среди жителей завода и окрестных сел. Помогает ревкому и уездному комитету партии. Политотдельцы выступают на митингах и собраниях.