Красные орлы
Шрифт:
«Звезды красные… звезды… Что скажут?..»
Всадники почти рядом.
— Руби его! — кричит офицер. — Попались, большевистские собаки!
— Стойте! Вы за свои слова ответите! Какой я большевик? Я тоже польский офицер, — начинает врать Остроглазов.
— Польский офицер! Ха-ха-ха! Поляк — вы? А красные звезды, пся крев, на аэроплане для чего?
— Хватай его! Врет он!
Остроглазов призывает на помощь все свое хладнокровие и спокойно говорит:
— Успеете. Что же вы думаете, мы, поляки, не умеем надувать,
Капитан смущен: верить или нет?
Время идет.
— Держись, пан летчик! Ведьма в зубы, если не так! Ваши документы?
Медленными движениями Остроглазов расстегивает куртку — старается время выиграть.
Ждет капитан, ждут солдаты.
— Неужели поверили?.. Как Хватов?.. — быстро мысли у Остроглазова скачут.
— Живей, пошевеливайтесь!
В это время загудел мотор, самолет ринулся с места и взмыл в воздух.
— Держи, держи! Головы снесу, если не поймаете. Стреляйте, пся крев!
Беспорядочный залп винтовок, еще и еще.
Но самолет далеко — не страшны ему поляки.
— Ах ты, большевик проклятый, собака!..
Капитан от злости чуть не задохнулся, побагровел весь, вот-вот удар хватит. Подскочившие поляки в упор стреляют в Остроглазова.
— Вот тебе!
Обливаясь кровью, упал Остроглазов, хватило еще силы крикнуть:
— А самолет-то улетел! Будьте прокляты!
Маленькая точка там где-то далеко над лесом — Хватов спешит домой.
— Наконец-то. А мы заждались. Думали — погибли. А где Остроглазов?
— Там… у поляков… Скорей донесение в штаб. Поляки наступают. Вот бумаги, аппарат…
— Где ж Остроглазов?
— После… Эх, пропал парень! Скорей машину в штаб!
Погоревал-погоревал Хватов о потере своего приятеля — все время вместе были, горе и радость делили, вместе три года летали, — да и пора снова за дело, на войне некогда отдыхать да горевать; время не ждет. Не хотел только Хватов больше ни с кем летать — у него теперь быстроходный одноместный истребитель. Один бьет врагов, производит разведку.
Однажды Хватову, когда он возвращался домой после разведки, захотелось побывать над тем местом, где он оставил Остроглазова. Вон и тот лесок, опушка. Ниже самолет, точно хочет увидеть, не осталось ли следов. Но тихо, спокойно на земле.
Вспомнилось Хватову снова все. Задумался. Внимание его отвлечено.
Эй, молодец, не место на фронте нюнить, — враг близко, враг коварен!
Резкий удар в голову отрезвил Хватова.
— Что за дьявол? — Хвать рукой — шлем пробит. — Откуда? Взгляд вправо, влево, вперед.
— Ага! Поляк подкрался. Ну, держись, пане, поборемся!
Как
Подбит? Нет, — тут же вверх поднимается позади поляка.
Поляк не дремлет — тоже вверх.
Знают оба, что сверху легче атаковать.
Секунда… другая… третья…
Кто же выше?
Поляк атакует — «гроб» Хватова не поспел.
Снова вниз — мертвая петля. Хватов атакует. Крепко сжата в руке ручка, а с ней и спуск пулемета.
Промах.
Опять выкрутасы воздушные друг за другом носятся, как белки в колесе.
Наконец, удалось Хватову зайти с хвоста. Не сдал пулемет — заработал.
Вдруг самолет противника зашатался, как будто бы остановившись, и быстро пошел вниз.
Хватов зарвался, не успел — слишком близко подошел и… пропеллер его самолета вмиг разнесло хвостом противника.
Вслед за поляком закувыркался и Хватов. Нечеловеческие усилия — самолет выровнен. Но что толку? Без пропеллера не полетишь.
Медленно приближается Хватов к земле, стараясь оттянуть минуты спуска. Земля. Стоп!
Совсем близко и поляк — груда одних обломков.
— Не повезло. Так нет, не отдам панам свой самолет! Жирно больно — почти целый! Сам погибну, а его не видать им!
Открыл кран от бензина, намочил платок.
Раз, два — слетела куртка, и ее под кран. Рядом поляки, уже прискакали — успели паны.
Скорей!
Чик! — кремень зажигалки не сдал. Яркое пламя.
Раз! — горящая куртка полетела в самолет.
Ну, теперь как можно скорее прочь от самолета!..
Очнулся Хватов. Хотел было перевернуться — ан, не тут-то было: и руки не его, да и голова подгуляла, не двигается. Чувствует, что обвязан весь.
Вспомнил все. Оглядывается.
— Никак свои? Иль в бреду я? Товар… — хотел крикнуть, собравшись с силами, и куда-то провалился, точно в воздушную яму упал.
Прошло. Открыл глаза. Около постели люди.
— Где я?
— В лазарете польском.
— А вы?..
— Мы в плену у них, красноармейцы, значит, пленные. В госпитале ихнем работать приставлены. Наконец-то ты, братишка, в себя пришел. Почитай, месяц целый без сознаньев лежал; мы думали — не выживешь.
— Ну, как здесь?
— Ничего. Здесь-то мериканцы всем заправляют. Их красный крест лазарет содержит. Панам, тем самим туго пришлось: последние бураки без соли доедают. Ну, значит, буржуи мериканские им и приди на помощь…