Красные нити

Стаут Рекс

— Я не обязан этого делать, — снова взвился Кремер, — и вообще, если вы немедленно не уберетесь…

Глава 7

— Мистер Кранц, — спросил Кремер торговца тканями Лео Кранца, который принял прибывшего к нему инспектора явно без удовольствия, но достаточно вежливо, — я пришел к вам как к крупному эксперту по тканям, а еще больше как к близкому знакомому мистера Вэла Керью. Скажите для начала, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Вэлом Керью?

— Мы

встретились с Вэлом очень давно. Лет пятнадцать назад. Если не ошибаюсь, мы познакомились за игрой в бильярд. После этого играли с ним еще бессчетное число раз.

— Как вы относились друг к другу?

— Мы? Мы были большими друзьями. Часто и охотно встречались. И… как редко это бывает… мы никогда не ссорились… Да у нас и повода, пожалуй, ни разу не было. И в делах, и дома у нас был полный контакт.

— Кстати о делах… А каково сейчас ваше финансовое положение?

— Вполне твердое. Можете узнать в моем банке…

— А какого числа вы узнали, что Керью собирается завещать вам двести тысяч долларов? И как вы на это отреагировали?

— Я узнал это только после смерти Вэла. Из текста завещания, опубликованного в газетах. Но если вы хотите выяснить, был ли у меня повод для убийства… Уверяю вас, что у меня своих денег много больше, чем названная сумма. И если бы я и знал о завещании, то это никак не могло бы повлиять на наши отношения.

— Ну… двести тысяч… все же немалые деньги, — неопределенно начал Кремер, а потом добавил неожиданно быстро, в упор глядя на Кранца, — но я беседовал с мисс Порцией Тридт, и она сказала мне, что слышала от вас об этом наследстве в двести тысяч долларов еще ДО убийства! Что вы на это скажете?

— Ну… я думаю, что мисс Тридт перепутала…

— Ладно, пока оставим это. А верил ли Вэл Керью в загробную жизнь? Почему он собирался советоваться с трупом Цианины?

— Я думаю, что не верил, но он очень любил свою жену.

— А почему, мистер Кранц, — продолжал менять темы Кремер, чтобы запутать допрашиваемого, — вы приехали к мистеру Вэлу Керью шестого числа, накануне убийства? Ведь это был вторник, а не уик-энд, когда вы обычно туда приезжали. Не было ли это связано с вашим желанием поговорить с Вэлом Керью о его намечающемся браке?

— Нет, — быстро ответил Кранц, — просто у меня было несколько свободных дней, и я хотел отдохнуть.

После этих слов Кранц откровенно посмотрел на часы и произнес с вежливой улыбкой:

— Извините, инспектор, тогда у меня целые дни были свободными, а сегодня, как назло, нет даже лишних десяти минут. Меня ждут срочные дела.

— Хорошо. Я задержу вас менее чем на минуту, — согласился Кремер, решив переключиться на более интимные вопросы, оставив пока дела о наследстве, так как он еще раньше через банк успел убедиться во вполне твердой финансовой позиции Лео Кранца и теперь искал другие пути для атаки. — А как вы относитесь к возможному браку одного из Керью —

отца или сына — с мисс Порцией Тридт?

— Вообще-то, скорее плохо. Во-первых, если речь шла о Вэле, то ему было шестьдесят лет, и он, следовательно, вдвое старше Порции. А во-вторых, Порция — это опытный советник по тканям, хороший специалист…

«Да, она работает на него, Кранца, и он, естественно, не очень стремится, чтобы она вышла замуж и бросила работу…» — подумал Кремер.

— Однако, — с улыбкой добавил Кранц, — если вы, инспектор, полагаете, что для защиты своих служащих я готов на убийство… — Он развел руками и вновь улыбнулся Кремеру.

— А не знаете ли вы, мистер Кранц, какого-либо другого мотива для убийства Вэла Керью?

— Нет. Не знаю. Впрочем, вы, кажется… тоже не знаете, — позволил себе поиронизировать Лео Кранц.

— Да, еще не знаю, — согласился Кремер, — но я доберусь до этого! Обязательно… И, может быть, скорее, чем кое-кто думает. — Тон его стал более жестким.

Однако, вспомнив, что он не у себя в участке, а как-никак в гостях, инспектор решил разрядить обстановку и немного покурить. Хотя, с другой стороны, это, напротив, несколько сгустило атмосферу… табачного дыма.

Кое-что обдумав, Кремер решил изменить направление атаки.

— А не говорил ли вам Вэл Керью, что он собирается прекратить финансирование музея прикладных искусств индейцев, который содержался на его пожертвования?

— Точно я не знаю… Но, — подумав, добавил Кранц, — у Вэла были сложные и не совсем понятные отношения с индейцами. С одной стороны… он помогал им, но, с другой стороны… у них часто бывали трения и даже ссоры, но их причины мне неизвестны…

— И последний вопрос. Расскажите поподробнее, как вы провели ночь и утро накануне убийства?

— Ночью я спал и никуда не выходил. Утром я вышел в холл. А позднее увидел, как туда вбежал Вудро Вильсон со страшно перекошенным лицом. Он и сообщил всем трагическую весть… Потом вместе со всеми я пошел в гробницу, где увидел ужасную картину…

В тот же вечер Эйлен Делани сидела у себя дома. Она была одна и не ждала гостей.

Неожиданно вошел лакей и произнес:

— Мадам, к вам репортер из нью-йоркской газеты, мистер Паркер. Прикажете принять?

— Ну, что ж… Пригласите.

— Мисс Делани, — начал вошедший корреспондент, — прошу простить меня за визит, но он вызван исключительным интересом наших подписчиков ко всему, что связано с этой трагической историей в гробнице. Я был на вечере, который давали мистер и миссис Бард. Я слышал там от мисс Джин Феррес, одной из ваших сотрудниц, рассказ о том, как она сшила себе из ткани «байетта» восхитительный красный костюм. Она даже разрешила мне ее сфотографировать в том костюме…

— Да?.. Но простите, чего же вы хотите от меня?