Красные нити
Шрифт:
— Тяжеловато тогда будет его о чем-то расспрашивать, — прокомментировала Лерка. — Слушай… Роджеровна, в может пора уже все рассказать твоему этому… Корнилову? А?
Я пожала плечами.
— Само собой, что я ему расскажу, но… Сначала, нужно выяснить что к чему. И получить хоть какую-то инфу от Капитонова. И потом… Стас и все вокруг ведь, наверняка думают, что Портной это этот… как его…
— Сильвестр Гольшанский, — напомнила Лерка.
— Вот-вот, — кивнула я. — Нужны… нужны хоть какие-то факты… даже
— А то, что ты видела повешенных девочек на дереве, не доказательство? Как минимум мы знаем, что все эти четыре года убийца продолжал убивать, но… — тут Лерка замолчала, потому что видимо до нее дошел весь ужас коварства Портного.
— Он перестал похищать девочек, у которых есть родители и родственники, — с грустной улыбкой, кивнула я. — И, судя по всему взялся за тех… чьи исчезновения общественность не заметит.
— Начал убивать сирот, — прорычала помрачневшая Лерка. — Вот же… с**а!
Я вообще не люблю маты, но в данном случае полностью согласна с Леркиным определением.
— Ещё какая, — вздохнула я.
— Тем более надо идти к Корнилову! — чуть нагнувшись вперёд, громко выпалила Лерка.
Некоторые посетители кафе с удивлением обернулись на нас.
— Тише, — попросила я, оглядываясь. — И что я ему скажу? Лер, то, что я видела воспоминания и гибель тех девочек, совсем не означает, что Гольшанский не Портной. И потом, их убивали не в приюте!
— А где тогда? — задала глупый вопрос Логинова.
— Вот это и нужно выяснить. — посмотрев в окно, на заснеженный город, ответила я. — И кто их забирал из приюта.
СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
Суббота, 16 января
Голова несчастного манекена отлетела от туловища, и грохнулась об пол. Безликая пластиковая голова медленно откатилась к ножке стола, и застыла там.
— Вот, примерно, таким ударом были обезглавлены все четверо юристов, — объявил жизнерадостно улыбающийся Яша Щербаков.
— Все четверо? — уточнил Стас, глядя на отрубленную голову манекена.
— Ага, — кивнул Ящер.
— Что тебя так радует? — Стас присел возле головы манекена, поднял её и повернул шеей к верху.
— Честно? Мастерство, с каким были нанесены удары, — Яша с восхищением покачал в руке саблю с длинным, плавно изгибающимся клинком.
— Ты не исправимый циник, Яша, — вздохнул Стас, и провел пальцами по срезу шеи головы манекена.
— Причем тут цинизм? — пожал плечами Ящер. — Эти удары были просто образцовыми! Ведь, как чётко и чисто! Р-раз!..
Сабля в руке Яши коротко рассекла воздух. Стоявший неподалеку седовласый мужчина в костюме с бордовой бутоньеркой, раздраженно вздохнул, и подошел к Щербакову.
— Простите, если вы закончили, я могу забрать саблю назад? Всё-таки это музейный экспонат, а не реквизит циркового номера!
С этими словами он протянул руки,
— Подождите, — попросил Стас сотрудника музея, и взглянул на Яшу, — головы адвокатов были срублены именно такой саблей? Ты уверен?
— Так точно, господин подполковник! — изображая, как ему казалось, повадку офицера девятнадцатого века, ответил Яша. — Головы несчастных юристов были филигранно отделены от тел именно при помощи сабли начала девятнадцатого века, какой пользовались гусары Наполеоновской армии.
— Не только Наполеоновской, — язвительно вставил работник музея, подобное оружие состояло и в некоторых войсках сателлитов тогдашней Франции…
— Ты пробовал другие клинки? — спросил Корнилов.
— Да-с, милостивый государь! — воскликнул Яша, который похоже вошел во вкус. — Но смею вас заверить, ни один из иных опробованных мною образцов вроде польских сабель и казачьих шашек, или персидских шамширов подобные следы и срезы на шеях манекенов не оставляли. Идентичными со смертельными ударами на телах адвокатов являются только удары французской кавалерийской сабли…
— Понятно, — поспешил перебить Яшу Корнилов, и кивнул работнику музея. — Мы благодарны вам за помощь следствию.
Сотрудник музея в ответ поклонился, и вышел из помещения.
Стас положил пластиковую голову на стол, рядом с обезглавленным ради эксперимента манекеном.
— Ты выяснил, что было в крови убитых юристов?
— Да ничего особенного, — в миг поскучнев, ответил Яша. — Ты опять оказался прав.
— Приятно слышать, — с усмешкой ответил Стас. — Значит обычное снотворное?
— Да, что-то из производных барбитуратовой кислоты, — ответил Ящер. — Ребятки проглотили его вместе с коньяком. Хватило, для того, чтобы юристы напились, и отрубились на время.
— Понятно, — кивнул Стас. — На руках, конечно, нет никаких следов от ремней или бечевки?
— Стас, — насмешливо ответил Яша. — Там, у них и рук то по сути нет… какие уж тут следы.
— Досадно, — бросил Корнилов. — Но, в целом картина и так ясна. Нужно искать человека близкого к расследованию уголовных дел и как-то связанному юстицией, с отличными навыками фехтовальщика.
— Выходит, что так, — пожал плечами Яша.
***
В отделении МУРа Стас возвращался в глубоком раздумье. Он вспоминал место убийства, прокручивал в голове все детали, которые сохранил в своей памяти. И рассуждал.
Это человек, который явно влюблен в Людмилу. Влюблен до фанатизма, и он уверен, что его любовь убил Гольшанский. Именно поэтому он пришел в такую ярость, когда узнал, что кто-то хочет его освободить.
А также этот молодец отлично управляется с саблей, значит увлекается холодным оружием, и, очень вероятно, что состоит в каком ни будь фехтовальном клубе.